Любовь и магия

То есть как доказательство, что древние артефакты могут сбоить, эта история… ну не впечатляет, понимаешь?

Придворный гад побагровел и сжал кулаки, зато я разулыбалась – так ему и надо! А то вот чего удумал: научную степень на горе моем заработать! Причем молча все сделал, даже не предупредил. А я проснулась в одно ужасное утро и узнала, что все образованное общество ныне трактат под названием «Теория большого сбоя» обсуждает, вернее, не столько трактат, сколько историю, на основании которой Мелсин к выводам о сбоях пришел.

Имен прощелыга, конечно, не называл, но я взбесилась жутко. Принесенную мне копию трактата в клочки порвала, а потом еще потоптала как следует. И бесконечно пожалела, что рассказала магу, как Астону удалось снять тот проклятый браслет.

– Ничем этот аристократ не обладает, – надулся маг. – И девушка вполне себе… впрочем, в ее разумности действительно не уверен.

Нет, ну он когда-нибудь дождется… яда в бокале.

– И еще, – продолжал король, – я один экземпляр трактата Аристотусу послал. Он критикует.

Нет, яда не будет. Я отомщена. Мелсин Аристотуса всеми фибрами души ненавидит, худшего наказания, чем критика от этого старика, и быть не может.

– И что же Аристотусу не понравилось? – выдержав паузу, процедил Мелсин.

– Все не понравилось. От и до. Он вообще другие выводы из описанной тобой ситуации сделал.

– Какие же?

– Аристотус уверяет, дескать, эта история – лишнее подтверждение тому, что магические предметы со временем обретают разум. Они взрослеют, как люди. Только у них этот процесс происходит намного медленней. Человеку, чтобы поумнеть, достаточно пары десятилетий, а магическим вещам нужны столетия.

– Глупости, – рыкнул Мелсин. Вот если б перед ним не король, а кто другой был, точно бы в лицо вцепился. – И вообще! Как вы можете полагаться на мнение того, кто… – маг буквально задохнулся возмущением, – того, кто уверяет, что наша земля не плоская, а шарообразная?!

– Ну, насчет земли Аристотус, конечно, погорячился, – признал очевидное монарх, – но это простительно, ведь географией он совсем недавно увлекся, в географии Аристотус профан. Зато в магии – профи.

Мелсин уже не багровел, зеленел от злости!

– То есть Аристотус думает, будто браслет сам выбрал эту леди, чтобы свести с тем графом?

– Так он граф? – вклинилась ее величество. – А в трактате вы его виконтом назвали…

Да, моя госпожа «Теорию большого сбоя» тоже прочла.

Теперь уже зеленела я. Ну Мелсин! Если ты нас выдашь, я тебе самолично твой слишком прямой нос сломаю!

– Ну… может быть, и граф, – чуть смутился маг. – Но суть не в титуле.