Любовь и магия

– Салют, – отвечал мужчина. Потом выглянул из-за Миши. – Так ты не один?

Я выбралась из машины и прокандыляла к ним. Мишин отец, глядя на мою ногу, сказал:

– Голеностопный?

– Да, – сказала я, – растяжение.

– Жаль, – сказал отец.

– Да ничего, – сказала я. – Скоро пройдет.

– Да, – сказал отец, – жаль. Лучше бы навсегда.

– Что? – не поняла я.

– Папа, – сказал Миша. – Она не ведьма.

– Так это все та же самая? – удивился отец.

Я так оскорбилась, что не нашла слов в ответ.

– Папа, – с укоризной сказал Миша. – Познакомься. Это Вика.

– Дмитрий Васильевич, – с достоинством произнес папа. – Проходите в дом. Девочки в гостиной. А я тут покурю пока. – И он спустился с крыльца и пошел прогуляться.

Я чуть не сказала: «Я тоже останусь тут и покурю с вами!» Каким бы странным ни показался мне Мишин папа, встречаться с его мамой мне хотелось еще меньше.

Холл был великолепен: высотой в два этажа, с большими окнами, полом в крупную шашку и широкой, с резными перилами, лестницей.

Этот холл меня сразил наповал. Но все же я вспомнила:

– А почему твой папа огорчился, что я не останусь навечно хромой?

– Извини его, – сказал Миша. – Понимаешь, для ведьмы быть хромой – это плюс, это как для простой девушки быть блондинкой с длинными ногами и с большой грудью.

– А, ясно, – кивнула я, а потом остановила его, дернув за рукав: – Значит, ты мечтаешь о грудастой блондинке?

Понимаете, я вовсе не длинноногая пышногрудая блондинка. А совсем наоборот. По всем параметрам.

И вот я, кажется, поймала любимого на нехороших мечтах о блондинках. А он, видите ли, совсем не смущается, а смеется.

Мы прошли к двойным дверям, за которыми слышался тихий гомон женских голосов, разговоры и смех.

Я сделала пару глубоких вдохов и приготовила обаятельную улыбку.

И тут позади раздался радостный мужской голос:

– Миха! Приехал!

И к Мише с объятиями кинулся высокий темноволосый здоровяк.

– Здорово, Влад! – ответил мой Миша."

"– Помоги чемоданы наверх занести, – пробасил Влад и кивнул мне: – Привет! – А потом, не успела я ничего и сказать, легким движением сильной руки распахнул настежь двери в гостиную: – Проходите! Мы сейчас.

И повел Мишу прочь. Тот оглянулся, улыбнулся мне, махнул рукой: мол, я сейчас вернусь.

А я стояла на пороге гостиной. И человек пятнадцать женщин, девушек и девочек, сидящих в цветастых креслах и на диванах, замолкнув, пялились на меня.

– Здравствуйте, – сказала я, позабыв о заготовленной улыбке.

– Привет! – откликнулась девочка лет пяти, она грызла большое красное яблоко.

А девушки и женщины вместо приветствия заговорили с восхищением:

– Хромая!

– Зеленоглазая!

– Брюнетка!

– Кудрявая!

– Завивка, – возразил кто-то.

– Нет, – сказала я, – это свои.

– Надо же! – сказали с уважением.