Магия льда для чайников

 — Остальных можно съесть.

Гончие Стихий сработали быстро и безупречно. За считаные мгновения все было кончено. Помощники растекались невразумительным желе по полу — у них забрали не только жизни, но и саму суть, и сейчас тела стремительно превращались в удобрение. То же происходило с нарушителями, посмевшими потревожить границы оазиса. Там-то удобно: с землей смешать — и дело с концом, а здесь еще убирать придется потом.

— Поаккуратнее можно? — поморщилась я.

Псы загнали господина Рекинса в угол и угрожающе щерились. Он боялся моргать, не то что сопротивляться.

— Пусть меня освободит, — приказала им.

Сообразительные духи подтолкнули мужчину в нужную сторону, к столу. Тот сначала не понял, чего от него хотят, но после предупредительного рыка принялся поспешно отстегивать кандалы.

Добавила, отстраненно наблюдая:

— И браслет снимет.

Допросить наместника в нынешнем состоянии я не могу. Он меня не только не видит, но и не слышит. А узнать нужно многое. Так что пора приходить в себя.

Первым делом, очнувшись, я растерла онемевшие конечности, с трудом доковыляла до саркофага и заблокировала его. Теперь госпожа Рекинс беседе не помешает.

Один пес остался с нами, сторожить трясущегося наместника. Второго я отправила изучать подземное строение. Интересно же!

Стоило гончей скрыться за дверью, голова закружилась так, что мне пришлось опереться на стол. Зрение раздвоилось. Левым глазом я все еще видела лабораторию, полную артефактов, а правый почему-то показывал коридор, причем со странного, непривычного ракурса. Будто я на четвереньках.

Или собака.

Ничего себе! Они, оказывается, и так умеют!

— Тебе это с рук не сойдет! — прошипел ободренный моим долгим молчанием господин Рекинс. — Как ты смеешь угрожать мне своими тварями? Ты вообще знаешь, кто я, ничтожество?

— Очень приятно, я Кристель, — не удержалась от колкости. — Но вы в курсе, вероятно. В конце концов, купленный товар предварительно изучают, не так ли?

— Вот именно. Ты ничто. Вещь! Знай свое место! — наместник сорвался на визг, и пес отреагировал мгновенно — прикусил того за ногу.

Аккуратно, не сильно. Для острастки.

Господин Рекинс выпучился и замолк.

— И много у вас было таких… вещей? — ласково поинтересовалась я, прикрывая то один глаз, то другой, чтобы мозг не взорвался от поступающей противоречивой информации.

Чем дальше забиралась гончая, тем очевиднее становилось, что лабиринтом почти не пользовались. Лишь несколько помещений рядом с лабораторией носили следы недавней активности, а чем дальше пес убегал, тем толще становился слой пыли и гуще атмосфера запустения.

— Какая тебе разница? Все равно ты далеко не уйдешь, — фыркнул раздухарившийся господин Рекинс. — Тебя поймают и вернут.