Магия льда для чайников

Часть с иглами, часть со странного вида присосками, прилепляемыми прямо на кожу. Судя по покалывающему ощущению там, где они приклеились, — поглотители магии.

Вот теперь все встало на свои места.

Меня собираются выдоить! Забрать мой дар, а возможно, и жизнь тоже, потому что с таким знанием не живут. Я видела лица всех присутствующих — меня точно убьют.

Бедный Арвин Клаус. Видимо, так бесславно и закончилась его короткая печальная жизнь. А сколько еще их было таких, приютских, никому не нужных?"

"Никому, кроме доброго дяди наместника и его благородной супруги.

— И многих вы так… усвоили? — закипая от ярости, прошипела я.

Щеку обожгла пощечина.

— Тебе приказали молчать! — взвизгнула дамочка. — Заткните ее!

В рот сунули тряпку, пахнущую дезинфекцией и порошком. Меня затошнило, но выплюнуть кляп не получалось.

Краем глаза следила, как госпожа Рекинс грациозно, немного рисуясь, стягивает халат, оставаясь в одной ночной рубашке, и опускается в артефактную емкость, заполненную густой серебристой жижей. Благодаря небольшой подкладке под голову нос остался снаружи, все остальное скрылось в гуще.

Помощник опустил сверху полупрозрачную крышку «саркофага».

Я отчаянно мычала, но на меня не обращали ни малейшего внимания. Пыталась поймать чей-нибудь сочувствующий взгляд, но что три работника, что сам наместник, стоявший в накидке поодаль и терпеливо ожидавший своей очереди, не замечали моих страданий. С чего бы? Я далеко не первая жертва. Для них процедура давно отлажена и обыденна. Как сок из фруктов выжать — рутина, не более.

Давно ли они этим промышляют, вот в чем вопрос? И насколько эта практика распространена? Если по всей стране знать подобным образом «выцеживает» водных магов, понятно, почему им выгодно держать нас в черном теле и организовать презрение окружающих. Чтобы некуда было бежать за помощью!

Прикрыв глаза, я потянулась к резерву. Бесполезно. Браслет надежно блокировал магию, не оставляя жертве ни единого шанса.

Но я умею то, чего не умели предыдущие доноры.

По телу пробежала волна дрожи, и дыхание замерло.

Сердце ударило раз, другой.

Пауза.

— Она что, померла? — встревоженно вскинулся один из помощников.

Второй подступил ближе, пощупал мою шею, проверяя пульс.

Я наблюдала за суетой со стороны. Эфирное тело окутывала дымка, превращаясь в доспех.

Мысленный зов — и у ног замерцали гончие. Мы под оазисом, для них тяжеловато находиться под землей, но проще, чем за пределами зеленого участка.

Первым моих питомцев заметил господин Рекинс.

Рот наместника округлился, глаза тоже.

Беззвучное «О» замерло на выдохе.

Я для них все еще невидима. А вот гончие — очень даже видимы и осязаемы.

— Мальчики, дядечку не трогаем. Мне еще ответы нужны, — промурлыкала я, потягиваясь.