Магия белых ночей (сборник)

Госпожу Савельеву в доходном доме Демидова на Итальянской, где та снимала меблированные комнаты, застать не удалось. Не найдя в себе сил унять тревогу, Эмилия взяла на себя смелость телефонировать Сержу Алмазову и попросить с ним встречи. В миру тот прозаично звался Сергеем Арнольдовичем Мирошниковым и любезно согласился удовлетворить любопытство госпожи адвоката. Нужно было расспросить его об актрисе, а заодно и о погибшем Посудине: беспокойство не давало Эмилии усидеть на месте, вдруг с Савельевой всё же что-нибудь приключилось?

Алмазов служил в Александрийском театре, и взять коляску до площади Островского этим вечером представлялось Эмилии меньшим злом, чем терзаться муками совести.

Разряженный в пух и прах Алмазов приложился к руке Эмилии на пару мгновений дольше положенного по этикету и расплылся в такой широчайшей улыбке, что сводило скулы. Похоже, принял её за поклонницу таланта: зря она сразу же не обозначила цель визита.

С этим господином, пожалуй, стоило обойтись без воздействий.

– Сергей Арнольдович, меня зовут Эмилия Сергеевна Соколова, – оглядываясь по сторонам в закулисье, куда проводил её за собой актёр. Здесь было не так помпезно, как в фойе и зале, но пыльная бархатная тишина хранила многие тайны, оттого впечатлений выходило не в пример больше. – Я поверенная госпожи Савель. Не откажите в любезности, я хочу о ней поговорить. Вернее, узнать, где могу её найти.

– Ах, и вы за беседами о Мариночке явились… – разом поскучнел Алмазов, усаживая Эмилию в кресло и располагаясь в парном напротив. – Я ведь уже сообщил господину следователю – к матери она уехала, на Щучьи Озёра… Расстроила бедняжку история эта с помешанным статистиком.

– Конечно, такие события любого выведут из равновесия, а уж впечатлительную натуру… – участливо кивнула Эмилия.

– События – я имею в виду его письма – обычное дело. А вот с такими психическими не нужно лишних церемоний разводить… – неприязненно скривился актёр. – Мариночка – нежная, трепетная душа, видит в людях только хорошее. А что там хорошего? Псих да самоубийца…

– Так вы сразу посчитали его опасным?

– Не то чтобы сразу. Когда он принялся и мне эпистолярным мастерством докучать – тут уж сомнений не осталось. Я пытался вызвать его на беседу, но безуспешно.

– Сергей Арнольдович, раз уж вы оказались в центре этих неприятных событий… Скажите, у вас есть предположения, откуда господину Посудину стало известно о происхождении госпожи Савель? Она ведь вам рассказала о пьесе?

– Ах, бог знает, как сумасшедшим удаётся проворачивать такое… Может, Мариночка сама ему похвастала?.. – несколько наигранно предположил Алмазов и сокрушённо вздохнул: мол, глупышка, что с неё взять – сказала, да забыла.