Магическая Экспедиция

Мы как стояли… так и продолжали стоять! А из пространства перед нами, причем абсолютно пустого пространства, раздалось:

— Молодой человек, а не могли бы вы не препятствовать нашему стремлению пообщаться с господином Вересом лично?

— Не-а, не мог бы, — нагло ответил Владыка, затем добавил: — У меня тут девушка в перспективе беременная на морозе стоит, а вы, значит, портал только для Вереса выстраиваете? Непорядок! И не по справедливости!

— Послушайте, юноша! — Кто-то в пространстве откровенно разозлился. — Перспективы — дело, конечно, хорошее, но в данный момент ваша девушка не беременна, а посему извольте не приводить как довод в споре ваши мечты и надежды на будущее!

Вачовски помрачнел, перестал ухмыляться и мрачно выдал:

— Если Милада простынет, разнесу у вас тут все к проклятой чешуе!

Секундная пауза, и прямо из пространства мне в руки сунули большую деревянную чашу с травяным отваром, в котором я по запаху мгновенно определила противопростудный сбор. А в следующий миг я едва эту самую чашу удержала, потому что мне на плечи не то чтобы накинули, а скорее навалили медвежью шубу громадного размера.

— Что-нибудь еще? — раздался ехидный голос из пустоты.

— Мм-м, вина бы, — ничуть не смутившись, произнес Владыка.

— Таверна дальше по дороге, первый поворот налево, — ответили ему.

В этот момент в поле зрения вернулся отряхивающийся от снега Верес и тут же пропал.

— Всего доброго, — проявил вежливость наш невидимый собеседник.

И мы остались одни.

— Хороший сбор, — произнес подошедший ко мне ближе и вставший на место Вереса Никодим, — только в нем еще и травки от беременности есть.

— Не пей! — мгновенно скомандовал Владыка.

— Никодим, шубу возьми, а то мне в ней дышать тяжело даже, — попросила я.

И едва парень шубейку забрал, шагнула в деревню, делая первый глоток чая. Он, конечно, был горячий, но, учитывая обстоятельства, пила я его демонстративно и с удовольствием.

Позади раздалось злое:

— Так, Шкодим, а у этих противопузатых травок противоядие какое?

— Не, они действенные очень, на год точно. И это, Никодим я.

— Заткнись, Шкодим. Или противоядие находишь мне к вечеру, или ты труп!

Не оборачиваясь, заметила:

— Если это ежин-трава, то противоядия нет, и ни Никодим, выучите, к слову, его имя, давно пора, ни кто-либо еще ее действие снять не сможет. Идемте.

* * *При ближайшем рассмотрении оказалось, что деревенька новая. Совсем новая. Оно так было видно и издалека, но чем ближе подходили, тем очевиднее становилось, что древесина еще свежая совсем, в воздухе даже витал смолистый аромат свежего спила, а селяне сновали в основном по причине того, что обживались — кто красил наличники, кто прибивал доски на крыльце, кто, забравшись на лестницы, крепил крыши.