Леди-мафия

– Какого крена? – покачав головой, она многозначительно обвела рукой свою комнату.

– А? Ты про это, – вздохнул он обреченно. – Знаешь, дочка, я ведь на работу устроился. Мебелью торгую...

Вспомнил, крен старый, любимый свой анекдот.

– На бутылку хоть наторговал?

Ну, конечно же, вместе с матушкой толкнули мебель из ее комнаты. А бабки уже пропили.

– На две... Отличный первачок был...

На испитом его лице идиотская радость.

– Лечиться вам с мамкой надо!

Ну что им, алкашам, еще посоветуешь?

– Ты же знаешь, бесполезно...

– Это мы еще посмотрим.

У нее уже давно была мысль насильно затолкнуть их в ЛТП. Когда-нибудь у нее хватит на это решимости. Но только не сейчас...

– Дочка, ты мне «чирик» до получки не займешь?

В глазах отца светилась мольба.

– До какой получки? – ехидно усмехнулась она. – До какой получки, спрашиваю? Ты же нигде не работаешь!

И давно уже не работает. Да и кто его возьмет, пьянь хроническую?

Но какой-никакой, он ее отец. И ей было его жаль.

– На, держи! – Она достала сотенную купюру и протянула ему.

– Я отдам, я отдам, – запричитал он, жадно хватая деньги.

Скомкал их в кулаке, посмотрел на дочь, как на какое-то божество, и бочком, бочком затерялся в своей комнате.

Хоть бы спросил, откуда у нее деньги. Впрочем, она бы все равно не ответила...

Три недели тянулась эпопея с фургоном и обувью. В Ростове они заработали тридцать «кусков». Но чуть было не лишились товара.

Хорошо, чутье ее звериное не подвело. Предугадала сволочной шаг мужика-кооператора. Сама с Самоваром и Архимедом села в кабину машины. А боевое звено плюс к ним Шницеля и Сарая затарила в фургон. Груз отстояли, да только чуть бедолаг кооператорских на тот свет не отправили. Ничего, с месячишко в больничке поваляются, умнее станут. Будут знать, как зариться на чужое добро.

Из Ростова решили убраться. Ну никак не хотела им улыбаться фортуна в этом городе. Рискуя нарваться на ментов, добрались до Воронежа. Там ей в голову пришла шальная мысль. Зачем им связываться с перекупщиками, если и самим можно товар сбыть? Наглость – второе счастье, в какой уже раз она убеждается в справедливости сей мудрости."

"Работали с размахом. Нашли толковых девок, осчастливили их «капустой», поставили за прилавок. Прилавок, хм, одно название. Сценарий был прост. Подъезжали к какому-нибудь универмагу, ставили у входа стол, за ним двух девок в голубеньких халатиках, как у продавцов из магазина. И выставляли на продажу туфли, ни от кого не прячась. Цена – двести «рваных» за пару. Полчаса, самое меньшее, и вырастала очередь. Ничего удивительного, при нынешнем-то дефиците две сотни за классную обувку – великий праздник.

Бывало, к ним подходил кто-нибудь из работников магазина. Спрашивал, по какому праву они здесь торгуют.