Мафия и власть

Обернув «копье» наволочкой от подушки, Николай спрятал свое самодельное оружие под себя. Опустив руку под диван, он одним движением вырвал заготовленную скобку из деревянной рамы и, довольный результатом, поднес ее к глазам. «Отлично, просто отлично!» Эта маленькая стальная проволочка теперь была его надеждой и спасением. Колян сунул проволочку в рот и зубами стал сгибать ее концы, придавая ей форму отмычки. Когда самодельный «ключ» был готов, он с замирающим сердцем сунул его в замок наручников, и… Тот открылся с такой готовностью, что Колян даже сначала не поверил и инстинктивно ощутил легкое разочарование, тут же сменившееся диким восторгом: «Свобода!» Он больше не прикован к этой чертовой трубе — после стольких часов вынужденного плена. Чувства переполняли Коляна. Ему хотелось кричать от радости. «Спокойно, спокойно, — сказал он себе, сдерживая ликование, — торопиться нельзя. Будет особенно обидно лопухнуться сейчас. Тогда тебе уж точно хана». Он осторожно, по одному, переложил осколки стекла на другую сторону своей постели, к стене. Медленно спустил ноги на паркет, мягко соскользнул с дивана, присел на корточки и прислушался. В гостиной в конце коридора все так же работал телевизор, передавали программу новостей. Колян крадучись приблизился к дверному проему, пересек коридор и затаился у двери в спальню. До его слуха донеслись слова телекомментатора: «Одно событие стоит особняком в сегодняшней столичной криминальной сводке… В квартире семь дома номер 36 по 3-й Радиаторской улице обнаружены четыре трупа. Все четверо молодых парней были приезжими из сибирского города Таежный. По сведениям органов МВД, убитые принадлежали к крупнейшей и самой опасной в регионе преступной группировке…»

Колян знал квартиру на 3-й Радиаторской — в ней жили именно его бойцы. Этот адрес он как раз назвал на допросе. А вот теперь наступила развязка. Никаких угрызений совести или чего-то подобного Колян не испытывал — во-первых, против лома нет приема, а во-вторых, хрен с ними, других наберет! Эти были всего лишь пушечным мясом. Такого добра, всех этих дебилов мускулистых по России пруд пруди. Неужто он, Николай Радченко, будет убиваться, переживать из-за всякого говнюка. Одним больше, одним меньше. Другое дело, что нанесли удар по его самолюбию, ступили на его территорию, замахнулись на его власть. Ну что же, Радченко никому обиды не прощал. Расправа над его бойцами — это еще одна пощечина, еще одно унижение, нанесенные ему лично. Сердце Коляна еще сильнее налилось кровью. Мстить, убивать, резать. Начинать прямо сейчас."

"Колян не мог знать о разговоре, который состоялся у Варяга с Чижевским после разборки на 3-й Радиаторской. «Грязная работа, — недовольно сказал Варяг.