Мачо чужой мечты

Олеся хмыкнула:

— Ага, верно. Вы только не знаете крохотную деталь, коренным образом меняющую все. У Тильды Генриховны имелась ближайшая подруга, Руфь Гиллер.

— Постойте! — воскликнула Нора. — Была такая актриса, очень известная, хорошо помню ее в роли Дездемоны.

— Точно, — закивала Олеся, — она самая. Руфь Соломоновна долгие годы является членом приемной комиссии института, куда Вяльцева приняли с распростертыми объятиями.

— Господи, сколько же ей лет? — восхитилась Нора.

— Тайна, покрытая мраком, — отозвалась Олеся, — сто, двести, триста… Нет ответа.

— Руфь жива? — недоумевала Элеонора.

— Да, и замечательно себя чувствует, но сейчас речь идет не о потрясающем долголетии Гиллер, — вернула беседу в прежнее русло Олеся. — Когда сволочь Андрей появился в квартире Сони, он в первый же день спел арию про свои невзгоды: родителей нет, на последние копейки купил билет в Москву, мечтает стать актером, если не поступит в институт, выбросится из окна… Соня вам рассказывала семейную легенду про то, как ее бабки находили женихов?

— Да, — хором ответили мы с хозяйкой.

— Тильда была добрейшей души человек, — вздохнула Олеся, — про ее наивность я уже сообщала. Она моментально поверила Андрею и, держа в уме дурацкую семейную традицию, кинулась звонить Руфи. Разве Гиллер могла отказать любимой подруге? Андрей попал в вуз. Теперь скажите, где лучше жить? В хорошей квартире, на всем готовом, купаясь в любви жены и тещи, либо в общежитии, питаясь магазинными пельменями?

— Глупый вопрос, — скривилась Нора.

— Вот, вот, — подхватила Олеся, — и Вяльцев оказался того же мнения. Он лишь один раз показал истинное лицо, когда попытался отговорить Соню рожать. Ну а затем в гору пошел, заработал на квартиру и бросил супругу, словно поношенную обувь.

— Быстро обернулся, — констатировал я, — цены на недвижимость растут.

— Он же ничего на жизнь не тратил, — возмутилась Олеся, — ел, пил, гулял и одевался за счет жены, отлично устроился. Соня дура, шла у мужа на поводу, не высовывалась, боялась ему удачную карьеру порушить. Мерзавец! Он ее убил!

— Из-за разрешения на выезд для ребенка? — протянула Нора. — Слабоват повод!

— Нет, — сердито перебила Олеся, — он испугался, что Соня про него правду расскажет.

— Какую? — спросил я.

— Всю. Про поступление в вуз, брошенного сына, измены жене. Мигом имидж мачо-красавчика лопнет!"

"— Однако странно, — задумчиво протянула Элеонора, — почему мысль о физическом уничтожении жены пришла в голову Вяльцеву лишь сейчас? Они с Соней давно разорвали отношения, если уж убивать бывшую супругу из страха быть разоблаченным, то следовало проделать это сразу после развода.

Олеся снова сложила руки на груди.