Мачо чужой мечты

Пекарша не боится покойников, в свое время она работала санитаркой в морге, привыкла к умершим и научилась с первого взгляда разбирать, где мертвец, а где просто раненый человек.

Поняв, что ей придется вызывать милицию, Катя осветила фонариком лестницу. Она подумала, что у обеспеченного Дубовика мог быть при себе портфель, который до приезда ментов следует припрятать. Соседи вороватые, спустится кто и сопрет кожаную сумку.

Но никаких борсеток, папок или пакетов вблизи не обнаружилось, стояла лишь синяя коробка. Катя приоткрыла крышку и увидела множество пирожных неземной красоты.

— Наш завод такие не печет, — оправдывалась она, — картошку делаем, сухари в нее, сошедшие со срока, кладем. Никогда подобной вкусноты не видела. Я же не знала, сколько они стоят! Решила, просто сладкое, зачем его оставлять? Ментам не понадобится, им водки с колбасой подавай, вышвырнут корзиночки вон, или стухнут они в отделении. Вот и прихватила детям. И правда, такие свежие, нежные, быстро мы их съели, а коробку я оставила, она бархатом отделана, хотела в ней нитки держать. Ну кому плохо сделала? Надо было оставить? Чтоб скисли?

— Где заколка? — перебил я.

— Таньке отнесла.

— Ступайте, заберите назад.

— Она не отдаст!

— Катя! Если принесете краба, я навсегда забуду о пирожных и никому не расскажу о вашем воровстве.

— Это просто пирожные, — с отчаянием выкрикнула хозяйка, — не вещи или деньги!

— Но сладкое покупали не вы, — резонно ответил я, — нельзя брать чужое, даже если оно стоит копейку. Тем более уносить улики с места происшествия.

— Ща сгоняю, — подскочила Катя и убежала.

Я остался в кухне один и начал бездумно рассматривать разноцветные трусы и чудовищного вида лифчики, свисавшие с веревки. Уж не знаю, какие аргументы использовала Катерина, но через четверть часа она вернулась назад и отдала мне аляповатое изделие из пластмассы, украшенное осколками бутылочного стекла.

Глава 14

Нора не дала мне сказать и слова.

— Ваня, — поманила она меня, высунувшись из кабинета, — зайди.

Я бодро вошел в рабочую комнату Элеоноры, раскрыл было рот и тут же захлопнул его. В кресле, невзирая на поздний час, сидела симпатичная брюнетка в черном костюме. На девушке было слишком много косметики, тональная пудра цвета загара, румяна, алая помада, карие глаза окружены забором излишне черных ресниц, но даже в таком виде молодая женщина казалась симпатичной.

— Знакомьтесь, — бодро воскликнула Нора, — Иван Павлович, заведующий разведывательным отделением.

Я улыбнулся брюнетке, надо нам с Элеонорой наконец договориться о моем служебном статусе, а то постоянно путаемся.

— А это Олеся Реутова, ближайшая подруга покойной Сони Умер, — сказала Нора.

— Очень приятно, — машинально ответил я и тут же спохватился.