Лжец

— Мне кажется, что каждый день теперь играет против меня, отнимая надежду. Я понимаю, что сейчас это звучит неуместно! Я понимаю! — перехватывает мои плечи, а я чувствую, как его трясёт от эмоций. — Я бы никогда не предложил тебе этого, осознавая, что останусь обузой навсегда! Но я встану, Кай! Я что угодно ради тебя! Ради нас! Что угодно сделаю! Мне просто нужно ещё несколько долбанных месяцев! И все! Просто дождись!

Раненый голос его гулким эхом отдаётся от стен, вонзаясь в душу, обескровливая.

— Пожалуйста, не плачь, родная… — слабый рывок, и я уже почти у него на коленях, а он тихо и порывисто шепчет мне в губы. — Я смогу, я справлюсь. Просто поверь… ты мне веришь?

— Верю, — срывающийся ответ выдавливаю из последних сил. — Конечно, у тебя все получится. Ты такой сильный… ты самый сильный из всех, кого я знаю!

— Тогда подари мне это время. Я докажу, что это не напрасно.

Не позволяет ответить. Да и сил нет. Внутри не осталось ничего. Горит. Огонь. Пожар. Сносит все на своём пути.

Итан притягивает мое лицо вплотную и жадно впивается в мои губы.

Голодный отчаянный поцелуй охватывает диким пламенем естество. Отвечаю скованно, зажато, губы не слушаются, душа плачет. Обнимаю его за голову, ерошу мокрые волосы, корябаю затылок дрожащими пальцами. Притягиваю к себе со всей самоотдачей. Каждое слово откликается в душе, заводя сердце вновь, заставляя биться и гонять кровь по венам.

— Больше не говори мне никогда, что ты обуза, — выдыхаю, как только поцелуй прекращается.

Оживает мой телефон. Настойчивая мелодия совершенно не вписывается в окружающую обстановку, но я даже с места не дёргаюсь. Мгновения рядом с Итаном бесценны.

Мужчина немного отстраняется, осторожно обмывает мое лицо тёплой водой: ласковое касание порхает по векам, скулам и щекам, распространяя внутренний трепет.

— Четыре минуты закончились, — громкий звук заставляет подпрыгнуть от неожиданности, — приступаем к дальнейшим процедурам. Посторонние на выход, — громогласно заявляет вернувшаяся врач. Оборачиваюсь и подмечаю в глазах ее искреннюю радость, одобрение и смешинки.

Она останавливается у стены и тактично отворачивается.

Пальцы чувствуют ободряющее пожатие, Итан шепчет одними губами: «Беги».

— Я могу остаться, — тихонько произношу не то утвердительно, не то вопросительно.

— Сейчас начнётся неприятная часть, — согревает взглядом, но сам напрягается. Ему не хочется, чтобы я наблюдала. Могу его понять. Не хочет — значит не хочет. Я уйду.

Поднимаюсь, позволяя каплям хлынуть тяжёлым потоком вниз, и выхожу из бассейна.

— Ты без полотенца? — хлестко ударяет в спину.

— Осталось в другом крыле, — вполоборота поясняю.

— Мое возьми. Не ходи мокрая.

Решаю не спорить: мне здание по улице обходить.