Лжец

Как же быстро пролетели полчаса…

— Оставьте нас, пожалуйста, — моего слуха касается тихая просьба.

— Времени в обрез. Нам ещё над дыханием работать… — женщина упрямо складывает руки на груди.

— Это очень важно. Пожалуйста, — последнее слово Итан произносит громко и по слогам.

Но она непреклонна. Лишь вскидывает брови.

— Я очень прошу. И заверяю, что в будущем мое дыхание будет безукоризненным.

— Три минуты, — снисходительная уступка.

— Пять! — Итан мгновенно вскидывается.

— Ладно, четыре, — и также медленно по слогам, как Итан только что, произносит: — и помните, бе-зу-ко-ри-знен-но…

Как только за ее спиной захлопывается дверь, Итан протягивает руку, подзывая. Приближаюсь. Вкладываю свою ладонь в его, чувствую, как он осторожно тянет меня вниз. Присаживаюсь рядом.

— Это самое лучшее занятие за все время моей реабилитации.

— И моих тренировок, — ловлю его нежную улыбку.

— Спасибо тебе, — ласкает взглядом, в котором хочется раствориться, осторожно отодвигает с моего лица прилипшие намокшие пряди.

— И тебе. Я чудесно провела время, — порхаю смягчённым взглядом по его лицу. Меня жутко тянет к нему. Он магнит для меня. Несмотря на физическую травму, он остаётся сильным, бодрым, уверенным в себе. Идёт вперёд через все сомнения и сложности.

— Допускаешь ли ты хотя бы мысль, что мы с тобой можем вместе проводить время? Вот так же весело. Рядом. Ты хотя бы на секунду можешь представить, что я с тобой рядом? Смогла бы позволить мне?

Крепко сжимаю его пальцы. Он очень медленно тянет на себя. Смотрит напряжённым ясным взглядом, словно приговора ждёт.

— Я теперь часто тебя представляю рядом, — срывается с губ горькое признание.

— Кай, — сердце сжимается от незабытого короткого имени, так меня называл только Итан. У меня перехватывает дыхание. Если глотну кислорода, крик вырвется наружу. Это имя… просто ножом в грудь… просто на разрыв… — Кай, не уходи. Дождись меня, пожалуйста, — не сразу я понимаю, что он имеет в виду, не сразу… — Я… я обязательно встану на ноги! Я тебе обещаю! Мне нужно просто немного времени, и все! Несколько месяцев! Самое большее — это год! Но я надеюсь, что уже через полгода я смогу встать с коляски! Дождись только!

Спина моя каменеет. И плечи не двигаются.

Я давала себе обещание не плакать при нем, ему тоже тяжело, но сдержаться сейчас…

Сначала раздаётся лишь тихий, с трудом подавляемый всхлип. С шумом я втягиваю кислород. Подбородок дрожит, рваное дыхание рассекает воздух. Слёзы хлынули сразу, как только я представила его… как он встаёт на ноги и уверенно шагает мне навстречу… обнимает крепко.

Итан выпаливает каждое слово с такой горечью… хлещет, полосуя до крови. А я содрогаюсь от его надрывного охрипшего голоса.