Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Где с одним я прожила годы, но так и не поняла до недавних пор, с каким извергом живу, а вот второй… мужчина из моего прошлого… тот, в которого я была влюблена и с которым так и не встретилась…

Знаю ли я Вадима, по сути?!

Пришел ли он для того, чтобы спасти меня?!

А что, если и Царев играет в свою игру, где я всего лишь несчастная и непутевая жена его конкурента?!

Вопросы пролетают в моей голове один за другим, и я осознаю, что ничего не знаю…

Сердце болит, а еще страх затапливает, потому что я не понимаю, почему Станиславский прикрывается мной, держит меня на манер живого щита?!"

"А звуки сирен все ближе, и я понимаю, что полиция в пути… и кто-то ведь их вызвал…

Сам Царев или охрана на постовой…

– Отпусти девушку, – наконец, совершенно спокойно выдыхает Вадим.

– Или что?! Эта девушка – моя жена, а ты ворвался в мой дом, Царев, считай, себе смертный приговор подписал.

– Отпусти ее. Поговорим. Все твои махинации вскрыты.

Голосом Вадима можно колоть лед. И в глазах у него такая пустота. Будто киборг передо мной, а не человек. Ни единой эмоции на лице.

И я не понимаю, он сейчас блефует или действительно говорит правду?!

То, что у Царева своя игра… я теперь это понимаю, единственно, не пойму, какая роль у меня во всей этой игре изощренного ума…

Я смотрю на Вадима. Вспоминаю, каким пылким и жарким он был, как целовал, улыбался… Как шутил и кормил меня наутро…

И этот мужчина их моих воспоминаний совсем недавнего прошлого и человек в темных одеждах, который сейчас стоит передо мной – они разные, как небо и земля…

И который из них настоящий, я не знаю…

– Зацепила тебя моя жена, да?

– Отпусти ее. Будем разбираться вдвоем.

Опять ледяной голос Царева. Он просто вызывает соперника тет-а-тет. При этом кажется, его мало колышет, словлю ли я пулю…

В груди начинает жечь нестерпимо. Не от страха, а вот от какого-то странного чувства, которое наполняет сердце болью.

Станиславский же кипит и бурлит. Его хватка становится все сильнее, он причиняет боль и синяки. А затем Петр плюется фразой, от которой у меня кровь стынет в жилах:

– Тебе меня не уделать, приблудыш! Как отец умудрился только такого выродка заделать и не прибил в зародыше?!

Глава 14

Вадим Царев

Прошлое

– Сыночек… сыночек… проснись…

Меня тормошат родные руки, в комнате темно, открываю глаза и вижу только силуэт.

– Мам…

– Мой сладкий. Слушай меня. Слушай. Что бы ни случилось, не выходи из комнаты. Слышишь меня, Вадик?

– Мама… я не понимаю…

Накрывает мои губы пальцем.

– Дай слово! Дай мне словно, что бы ни случилось, ты из комнаты не выйдешь!

– Я… да… хорошо… – киваю и моргаю, окончательно просыпаясь.

Мама крепко прижимает меня к груди.

– Я люблю тебя, сынок. Помни. Я тебя очень люблю.