Львиная доля серой мышки

Знаете такие? Там мешок шмотья за пятьсот рублей отдают. Берешь втемную, дома открываешь и смотришь, что попалось. Может круто повезти, найдешь шикарное платье, юбку или кофту, а бывает, обнаружишь фартук кухонный прожженный да занавески гнилые. В эти магазины даже московские нищие не ходят, только гастарбайтеры. У Марты совсем денег не было, раз она там паслась. Я с ней после окончания школы не встречалась. Училась, в больнице год работала. Потом уволилась, надоело там. Клиника скоропомощная, народ грязный привозят, врачи злые, средний медперсонал хуже собак лает, сумку в сестринской оставить нельзя — сопрут, зарплата смешная, нагрузка большая… Ну ее на фиг, такую работу.

Валентина потянулась к кружке."

"— Окончила курсы, стала заниматься ногтевым дизайном, и неплохо получается, у меня в клиентах много знаменитостей. Лена Фатько, например, певица. Один раз в салон беременная клиентка пришла. Смотрю — вроде лицо знакомое. Я у нее спросила: «Вы уже приходили ко мне?» Она засмеялась: «Валя, мы с тобой учились когда-то в одном классе. Я Мартина Столова». Вот с того дня мы дружить и начали. Через пару месяцев после нашей встречи Марта девочку родила. Я один раз полюбопытствовала, от кого ребенок, а она отшутилась: «Ветром надуло, само принесло». Я понятливая, сообразила, что ее любовник женат и богат, поэтому больше вопросов не задавала.

— Но почему вы решили, что у подруги именно такой кавалер? — поинтересовалась я.

— То, что он несвободен, ясно сразу было. Когда мужик у тебя со средствами, ты всегда о нем расскажешь, в телефоне фотки с ним покажешь, похвастаешься подарками со словами: «Мой купил». И дома какие-то следы его пребывания найдутся: пена для бритья и лишняя зубная щетка в ванной, тапки большого размера в прихожей, майка где-то валяется… Я к Мартине постоянно забегала. У меня-то, как видите, и одной тесно, в эту халупу гостей не позовешь, а у Столовой квартира была очень неплохая. Только ничего мужского там не было. К дочке Марта относилась как няня к воспитаннице, — кормила, одевала, в садик водила, но ни разу я не видела, чтобы она девочку обнимала-целовала. Она как бы выполняла свои обязанности, причем хорошо, но материнской любви я в ней не замечала.

Я молча слушала Валентину. Некоторые люди путают сильное светлое чувство с истеричной экзальтацией и демонстративным поведением. Иная женщина бросается целовать малыша, говорит: «Люблю, люблю, люблю», но кормит его гамбургерами, разрешает часами смотреть телевизор, собирает дома курящую компанию.