ЛВ 3 (СИ)

Только помню руки сильные, что обхватили, огня не убоявшись, да хриплое:

— Как помочь, ведьма ты несносная?

А говорить не могла я уже, ничего не могла, гасла я, как свеча на ветру. Но даже угасая, сдаваться без боя не желала. И теряя сознание, прошептала:

— Лешенька, милый, родной, изыщи те места, в коие магию жизни влить смогу. В округе таковых уже не осталось…

Глухой, полный отчаяния, совершенно не свойственный лешему стон, и прижав ладонь к моей щеке, аспид выдохнул в лицо:

— Первое — Выжженные горы. Смотри мне в глаза. В глаза, Веся!

И я посмотрела.

А глаза то у аспида стали ясные, и почти… человеческие, что ли. И ладонь мою он себе на лицо сам положил, своею прижал, в глазах страх, на лице гнев.

Но лишь секунду.

Потом вспышка и я вижу горы. Далекие, от нас совсем далекие, я таких-то и не видела никогда — снегом припорошенные, соснами-великанами поросшие, да две горы из гряды дочерна выжженные. И странно то, что коли сосна горит, шишки ее раскрываются, семена на волю выпуская, а тут не было такого — и семян не было. Придется постараться! И я выдохнула живительную силу. Не туда, где гарь да уголья морозом схвачены были уж много столетий, а на гору соседнюю, усиливая рост саженцев, да выпуская семена созревшие, и ветром их подхватывая. Потрудиться пришлось из последних сил, зубы стискивая, да губы в кровь искусав, но упали семена в подготовленную почву, да ринулись ввысь сосны могучие. И никогда, вовеки мне бы такое не совершить, силенок бы не хватило, а тут… еще остались, к сожалению.

— Да, будь оно все проклято! — прошипел аспид, с трудом ярость сдерживая. — Смотри на меня, опять смотри! Давай, Веся!

И браслет на моей руке щелкнул. Браслет обручальный, мой. А свой он видать и не снимал никогда.

Я глаза вновь открыла, на него посмотрела, аспид в ответ новый образ на растерзание отдал.

Черная пустошь.

Страшное место. Незнакомое. Неизвестное. Гиблое да гибельное, вот уж где силы смерти было столько, что и вовек не перебороть. Песок то в пустоши черный, от того на солнце раскаляется докрасна, не выжить там никому на поверхности — под землей и то с трудом выживают.

— Оазисы, — прошептал аспид, судорожно мне образы передавая, — я как-то пробовал сам, чуть магии не лишился. Опасно такое предлагать, но в нашем положении деваться некуда. Призови воду, Веся, давай, я проводником твоим буду.

И я позвала. Выводя потоки подземные туда, куда аспид указывал. Наполняя озера подземные, что почти высохли.