ЛВ 3 (СИ)

Когда леший подошел в его руке был кинжал костяной, за ним, тревожная, да взволнованная шла Ярина. И так она тревожилась, что нервно сменяла облик с одного на другой, то человеком была, то зверем, а то и вовсе умертвием сгорбленным оборачивалась. Ох, что ж мы делаем…

Примчалась Леся, ощутив, что дело нечисто. Постояла на краю поляны, где я на колени опустилась, да выдала гордо-надменное:

«А некоторым жизненные соки ведуньи-хозяюшки вообще не требуются!»

Лешенька на нее только глянул — тут же исчезла моя чаща Заповедная, словно ее и не было. А Ярина осталась, ей деваться было некуда. А мне становилось все страшнее… Так страшно, что дыхание перехватывало, но деваться тоже некуда.

На колени опустившись, на землю села.

Леший позади меня в землю врос, Ярина нервная, колеблющаяся впереди осталась.

— Ты, если что, кричи, — едва слышно сказал лешенька.

Значит, совсем плохо все будет.

Огляделась я, взглядом в темноте плохо объекты различающим, деревяшку нашла ближайшую, к себе притянула, о плащ вытерла, да меж зубов сунула.

— А вот это правильно, — похвалил леший.

И я зажмурилась.

Первый порез на левом запястье заставил лишь вздрогнуть, но то что случилось потом… В рану мою, в вены кровью сочащиеся, потянулись корни чащи моей, оглушая болью, заставляя заорать, лишь чудом деревяшку не выронив, и вызывая дикое желание вторую руку отдернуть, не давать не…

Второй порез… и корни лианы, пожирающие мою кровь! Пробирающиеся под мою кожу. Вторгающиеся в мои вены.

Я оглохла от своих криков.

Я обезумела от своей боли.

Я не утратила разум лишь потому, что рядом был леший. Он держал меня. Он успокаивал. Он не дал потерять деревяшку, едва я захлебнулась в очередном крике. Он прижал к себе, сжимая все крепче, когда я уже даже сидеть не могла.

И он же прошептал «Получилось», когда у меня уже не было сил даже открыть глаза.

И Силу Лесную призвал тоже он — я бы уже не смогла.

***

Ярина потягивалась как огромная хищная кошка. Разминала лапы, суставы, порыкивала от переполняющей ее силы. Я была рядом с ней. Не вся я, только та часть сознания, что всегда за лесом приглядывает, но сил во мне почти не осталось, от того передвигаться я только с чащей могла.

Ярина оглянулась, разрешения ждала, но нетерпеливо, нервно. Я понимала ее — теперь-то она могла выгнать всех непрошенных гостей из нашего яра. Всех! Умертвий да тварей, скверну и гниль, да даже лесных ведуний, что были чародейками погублены, и в мертвяков превращены. Теперь она могла!

Вот только:

«Подождать придется тебе, Яринушка».

Чаща рычит недовольно, одичала она совсем тут, но слушается беспрекословно.

«Вперед», — шепчет ветер в листве.- Вперед!»

И огромная черная кошка срывается с места, снося по пути ведуний, заклинания, мертвяков и даже тварей.