Забывший имя Луны

Посещали тренинг Дети Радуги и множество каких-то пришлых лохматеньких девиц, которые смотрели на режиссера совершенно телячьими глазами и хором, фальшивя, пели русские романсы, аккомпанируя себе на стареньком расстроенном вдрызг пианино, которое кто-то из жителей сквота, будучи при деньгах, приобрел по случаю за 100 тысяч рублей. Заносили пианино всем сквотом, через окно второго этажа, где до сих пор сломанной костью маячила рама, разнесенная вдрызг неумелыми грузчиками.

В холодной комнате недоучившийся семинарист Артур вел спецкурс под названием «Эстетика бедности», читал наизусть страницы из трудов святого Франциска и рассказывал о технике и теории юродства. Его лекции посещали хорошо одетые студенты Университета и совершенно невероятного вида бичи в благотворительных американских обносках с горящими от возбуждения глазами. Несмотря на холод, после семинаров Кешка всегда долго и тщательно проветривал комнату и тихо радовался тому, что мировоззрение Артура не позволяет последнему рассказывать о юродстве в тепле. В тепле, и Кешка отлично знал это, все, что способно вонять, воняет гораздо круче.

В самой теплой комнате сквота респектабельный филолог Ромашевский, специалист по древним славянским языкам, скрывающийся от своей четвертой жены, читал курс под названием «Апокрифы и стихоглифы». Кешка, как ни прислушивался, ни разу не понял ни одной фразы, произнесенной Ромашевским, и оттого испытывал к последнему опасливое дистанционное уважение.

Иногда на лекции приходил немолодой серьезный человек в милицейской форме. Он всегда сидел недалеко от двери, ни с кем, кроме Аполлона, не разговаривал и прихлебывал джин-тоник из жестяной банки. Одной банки ему хватало на любую, самую длинную лекцию. Последний глоток он неизменно совершал одновременно с последними словами оратора. Такой тонкий расчет восхищал Кешку, тем более, если учесть, что лекции и семинары жителей сквота никогда не были нормированы по времени.

Аполлон разъяснил Кешке, что немолодой милиционер является их участковым, и наряду с действительным интересом к культурной жизни сквота, блюдет , чтобы все было в порядке."

"– Вы-то небось, люди тихие, блажные, благостные то есть, – откровенничал участковый с Аполлоном. – Костров не разводите и за электричество плотите. Бомжи там обыкновенные, или подростки – куда хуже. Они и спалить могут, и снасильничать, и порешить кого – а с кого спрос? С участкового! А у вас, если и баловство какое – так все под контролем.