Злые чары Синей Луны

Они заглянули ему в глаза и содрогнулись, но не отступили, и клинки не дрогнули в их руках. Калли безжалостно улыбнулась гостю:

— Старик Смерть. Я всегда знала, что однажды ты придешь за мной. Но никогда тебя не боялась.

— Я пришел не за тобой.

— Чтобы добраться до Фелиции, тебе придется пройти через меня, — ответила Калли. — А я управляюсь с мечом гораздо лучше, чем принято думать.

— Ты ведь не помнишь меня, Калли? — спросил Пешеход.

Что-то в его голосе заставило воительницу нахмуриться и опустить меч. Она шагнула вперед, пристально заглянула Ламенту в лицо, и глаза у нее сделались огромными.

— Господи Иисусе, это ты…

Сэр Вивиан удивленно смотрел, как Калли отпрянула от Ламента. Он не понимал, что произошло между ними и почему королева сидит спокойно. Ему стало ясно только одно: он остался королеве последней защитой. Он слыхал о Пешеходе, Гневе Божьем. Главнокомандующий не знал, есть ли у него шанс выстоять против столь могущественной личности, но он и сам в свое время являлся живой легендой… Так что, может быть, Ламент тоже не такой страшный, как принято думать. Холодной стали на сей раз будет недостаточно — иначе Чанс остановил бы Пешехода задолго до этого мгновения. Хеллстром не мог позволить, чтобы королеве причинили вред. Особенно после того, как он не сумел защитить ее мужа.

Выбор оставался, таким образом, только один. Единственное оружие, которым он никогда не хотел пользоваться. Однако сэр Вивиан Хеллстром из Алой башни знал, в чем состоит его долг.

Поэтому он отпустил на волю магию, которую уже давно чувствовал внутри себя. Она бросилась вперед — наконец свободная. Воздух затрещал от вырвавшейся наружу мощи. Все в изумлении уставились на сэра Вивиана. Внезапно он показался больше и тверже. Он стал почти таким же внушительным как сам Пешеход. Да, сэр Вивиан был сыном Верховного мага и Ночной Ведьмы, двух самых могущественных чародеев в истории Леса. Наконец-то он вступил в права наследования.

Хеллстром резко вскинул руку, и в воздухе с громким треском заплясали молнии, устремляясь прямо к Ламенту. Пешеход выставил перед собой посох и молнии ушли в него, не причинив Гневу Божьему ни малейшего вреда. Сэр Вивиан снова махнул рукой, и вокруг Ламента вспыхнуло пламя. Жар был настолько силен, что Чансу пришлось заслонить лицо ладонью и отступить на несколько шагов. Пол в тронном зале почернел, но Пешеход спокойно стоял в кольце яростного пламени. Сэр Вивиан нахмурился, и огонь погас так же быстро, как и вспыхнул.

Сын чародея собрал магию вокруг себя, заключив свое тело в доспех из жидкого серебра, покрывший его с головы до ног. Он двинулся вперед, словно живая статуя, и было в нем нечто от неизбежности лавины или землетрясения.