Злые чары Синей Луны

Он казался старым, усталым и побежденным, и когда король взглянул на сына, глаза его были полны грусти. Говорил он шепотом, но слова его резали как нож: «Мои сыновья всегда разочаровывали меня».

Затем он пропал, уступив место ужасному бледному лику князя демонов, который улыбнулся своей кошмарной улыбкой и сказал: «Предатели всегда хорошо мне служили».

Появился сэр Чэмпион, все еще покрытый кровью от своих смертельных ран, и зашагал рядом с Рупертом. Не оборачиваясь, произнес: «До сих пор тебя вело только мужество».

И, наконец, Харальд, мертвый Харальд, укоризненно посмотрел на брата: «Ты всегда говорил, что из меня получится лучший король, чем из тебя».

Принцессе Джулии покойный король Иоанн молвил ласково: «Никогда никому не доверяй. Особенно тем, кого любишь».

Ее погибший друг Бодин, на груди которого все еще зияла нанесенная ею смертельная рана, дружески кивнул ей: «Каждый кого-нибудь предает». А затем явился дракон, давно умерший и пожранный огнем. Разглядывая ее пустыми глазницами обугленного черепа, он произнес:

«Магия уходит из мира. Но это не значит, что она утрачена».

И наконец к ней подошел Харальд, некогда бывший ее любовником, и взял ее руку в свои холодные мертвые пальцы: «Я действительно любил тебя, Джулия. По своему».

Призраки говорили спокойными, отрешенными голосами, исполненными знания, которое дается только мертвым. А живые сердца Джулии и Руперта больно бились в груди, когда они вспоминали то, что, по их мнению, давным-давно утратили. Откуда-то они знали, что им сообщили нечто необходимое, но изобилие явленных мертвецов ослабило их. Пусть даже воспоминания о потерях и поражениях оставались невысказанными, эти утраты никогда по-настоящему не забывались. Живым не полагается слышать мертвых, потому что сердце человеческое не в состоянии вынести слишком много правды."

"И тут серебристый туннель в ревом распахнулся и выбросил всадников в реальный мир. На них обрушились все запахи, звуки и краски Леса. Огромные деревья гордо вздымали кроны в яркой зелени роскошной летней листвы. Воздух полнился птичьим пением и гудением насекомых сочными запахами земли и перегноя.

Хок натянул вожжи, остальные тоже остановились. С минуту принц сидел в седле, тяжело дыша от напряжения слишком сильны были переполняющие его чувства. Затем Хок гневно воззрился на Чанса:

— Почему ты нас не предупредил?

Квестор неуверенно посмотрел на него.

— Простите. Я так понял, что вы уже путешествовали подобным образом.

— Мы не об этом, — тяжело уронила Фишер. — Ты должен был сказать нам. Ты должен был сказать нам о мертвых.

— О каких мертвых? — быстро оглядываясь, уточнил Чаппи.

— Они приходили говорить со мной, — сказал Хок. — Призраки прошлого, давно похороненные.

— Мертвые, — добавила Фишер.