Обрученные луной

— То есть как «кому нужна»? — поразился Хольм, но Кайса безнадежно махнула рукой и закончила:

— Хотела я ему эти пирожки в окно запустить — ох и славно бы осколки полетели! Да плюнула. Слезла вниз и скормила их сторожевым собакам — они хотя бы от души мне благодарны были. А любовь кончилась — и за это я тому случаю очень благодарна. Впрочем, и Эрлису — тоже. Другой, пожалуй, меня не по носу щелкал бы, а в постель затащил — я же дурочка совсем была. Арлиса бы с вождем рассорил, мне жизнь испортил. А Эрлис был… Эрлис. Если бы меня другой кто обидел — он бы ему голову за меня оторвал, как за собственную сестру, я это точно знаю. Зато сам душу мне наизнанку вывернул и даже не заметил.

— Понятно… — в который уже раз за вечер повторил Хольм, чувствуя себя ученым говорящим скворцом. — А девушка та?

— Девушек таких у него в году по двадцать штук было, — фыркнула Кайса. — Они менялись чаще, чем Луна! С дочерями знатных семейств у него ума хватало не связываться, а девицы попроще сами на шею вешались! Но жениться он никому не обещал и ребенка ни одной не сделал, иначе после его смерти это бы выплыло. Рассимор с Эльданой внука признали бы хоть от служанки, лишь бы родная кровь! А так у них только Лестана осталась да Ивар, чтоб его, племянничка!

— Ну, если уж ты все тут знаешь… — задумчиво сказал Хольм, раскалывая очередную пару орехов и подсовывая ее Кайсе, — Может, и отца его — тоже?

— Это нет! — покачала Кайса головой. — Эту тайну Мирана бережет, как собственный хвост, и даже сильнее! Хвост у нее видели, когда жрица оборачивалась, а вот от кого она Ивара родила, никто не знает. А если и знает — мне как-то не доложили. Но я подумала-подумала…

— И? — азартно подсказал Хольм.

— Очень они с Гваэлисом похожи… — медленно уронила Кайса. — В Арзине все знатные семьи между собой роднятся, но Авилар, отец Гваэлиса, вождю и Миране в нескольких последних поколениях не родственник. И Кот он умный, хитрый, осторожный, такой бы запросто утаил связь с Мираной. А если оба сына пошли в отца, хоть и родились от разных матерей, то что в этом странного?

— Ничего, — согласился Хольм. — Да и следы все опять ведут в сторону Гваэлиса! Хвостом чую, это он меня отравленной железкой ткнул — больше просто некому!

Что-то еще крутилось на краю разума, важное, но ускользающее. Хольм безуспешно попытался поймать мысль, но она ускользала и дразнила его, как слишком юркая мышь — неповоротливого кота. Тьфу, совсем с этими Рысями окошатился! Уже про мышей думает, а не про зайцев или оленей, как порядочному Волку положено!

— Кайса! — вдруг вспомнил он совсем не то, но тоже важное.