Обрученные луной

Кайса, я все спросить хочу, а каким был Эрлис? Мне тут про него такого рассказали! И сильный, и ловкий, и щедрый… ну прямо хоть на небо его вместо солнца выпускай! Извини! — спохватился он, но Кайса только хмыкнула. — Так какой он был?

— Хольм… — посмотрела на него Рысь чуть ли не с жалостью. — Эрлису, когда он погиб, чуть больше двадцати было! Ты себя вспомни в двадцать, а? Вот ты какой был?

— Я? Дурак еще тот! — с готовностью признал Хольм с высоты своих нынешних двадцати пяти. — Так меня умником никогда не звали и сейчас не зовут. А про него только и слышно: Эрлис — то, Эрлис — это! Ваш Коготь его себе в преемники готовил бы, не будь Эрлис наследником. А это о чем-то говорит!

— Это говорит о том, что дядька Арлис помнит сына своего лучшего друга только хорошим, — не без досады отозвалась Кайса и тоже спохватилась: — Нет, я про Эрлиса дурного тоже не скажу! Он славный был! Щедрый — это верно! А чего не быть щедрым, если у тебя всего больше, чем кому-то на всю жизнь достанется? И золота, и силы, и удачи. Эрлис на Эльдану похож был, только она все думает о приличиях, а он был веселый дуралей, сердце нараспашку. За это его и любили… О чем ни попросишь — он все сделает, наизнанку вывернется, только не всегда подумает, чем это обернется. Но вырос бы в неплохого вождя, пожалуй… Ну, потом, как перебесился бы и по морде от жизни получил.

— Только получил не по морде, а сразу стрелу в спину… — сказал Хольм, и Кайса резко кивнула.

— Мне тогда пятнадцать было, как и Лесте, — сказала она глухо, смотря мимо Хольма. — Я, конечно, в него влюбилась. Дура… Эрлис и вправду вырос хорош собой. Высокий, статный, серебристый весь, как Леста, улыбка — солнышко. А уж Рысь у него какая была! Роскошный Котище! Урчал — сердце замирало… Я к нему в покои каждый день бегала! То пирожков принесу, то яблочек… Пояс ему сама вышила! Криво-косо, но старательно — все пальцы исколола. А он только смеялся. Мол, подрастешь, Кайса-молния, будешь мне невестой, а пока маленькая еще. Представляешь, каково девице в пятнадцать это слышать?!

— Дурак! — убежденно сказал Хольм, и Кайса ему благодарно улыбнулась.

— А как-то я ему хотела подарок неожиданный сделать! Эрлис очень сладкое любил, вот я ему пирожков яблочных с медом испекла и полезла с того самого дуба в окно. Думала, поставлю на стол, он придет и обрадуется. Пришел, ага. Только раньше меня и с подругой. Я на ветке стою, вцепилась в нее чуть ли не зубами, потому что руки заняты, а они там милуются! — Кайса вздохнула. — И тут эта кошка бесхвостая у него спрашивает, мол, а что это наша Кайсочка за тобой бегает? Ты бы пожалел девочку, хоть целоваться ее научил бы, а то кому она нужна такая… А он посмеялся в ответ и говорит: жалко бедняжку, вот и не гоняю ее. Да и сестру обижать неохота, приходится терпеть.