Лунная дорога в никуда

Нам просто повезло, что мы пришли на пляж сегодня, а не несколько часов спустя. Если бы мы нашли тело утром, я бы первый сказал, что убийца Голдберга наложил на себя руки, дело закрыто. Но мы пришли сейчас, поэтому я со всей ответственностью заявляю, что Михаила убили. А это значит, убийца Сэма по-прежнему на свободе.

– Женя, я боюсь, – сказала Даша и заплакала. – Если это не Михаил Евгеньевич, то кто? У него был мотив: Сэм – его отец. У других такого мотива нет. Да и зачем тогда убивать самого Михаила – замести следы, как ты только что сказал? Утром его нашли бы повесившимся и решили, что он не вынес угрызений совести?

– Или поэтому, или он догадался, кто убийца. Не забывай, что он с кем-то разговаривал на пляже перед смертью. Он встретился с убийцей и что-то ему сказал, видимо, очень опасное.

– Но что именно? – Даша и сама чувствовала, как жалобно, почти жалко звучит ее голос.

Обнимавший ее мужчина поднял голову и задумчиво посмотрел на выходящего из сарая Игоря Арнольдовича, поддерживавшего шатающуюся Татьяну.

– Знаешь, что интересно, – сказал он еле слышно, – Голдберг в разговоре с тобой уверял, что ответил на просьбу своего внебрачного сына и перевел значительную сумму на лечение Жаворонка. А Игорь рассказал нам, что Михаил этих денег не получал, отец отказал в его просьбе, и Лариса Евгеньевна умерла, не получив нужного лечения. Понимаешь, что это значит?

– Нет, – честно призналась Даша.

– Это значит, что деньги Голдберга получил кто-то другой. И тот самый дорогостоящий подарок, который прошлой ночью твой американец увидел на ком-то из присутствующих.

– Да, ты из-за этого сделал стойку на кольцо Маргариты и серьги Кати, но они оказались ни при чем.

– Ага, только кроме кольца и серег в первый вечер на одном из гостей была еще одна очень дорогая вещь.

– И что же это?

– Запонки, – выдохнул Женя прямо ей в ухо и устремил острый, практически орлиный взгляд на подошедшего к ним Игоря Арнольдовича.

Тот был бледен, зубы стиснуты, на щеках перекатывались желваки.

– Что ж теперь делать? – спросил он."

"– Запрем сарай, чтобы никто там не наследил. Мы, конечно, и сами изрядно постарались, но все же. Затем вы отведете Татьяну в ваш дом – именно в ваш, а не в ее. Даша пойдет с вами, а я позвоню своим коллегам и присоединюсь к вам. Я думаю, что до утра мы как раз успеем во всем разобраться.

– А в чем тут разбираться? – горько спросила Татьяна. Она не плакала, только мелко дрожала. – Я думала, Миша раньше на себя руки наложит, сразу, когда Ларисы не стало. Он очень мать любил, она главным человеком в его жизни была. Я знала, но не обижалась. Мы же с ним очень поздно поженились, всего-то пять лет назад. Он такой типичный маменькин сынок был, кроме мамы, ни в ком не нуждался.