Я, Лунин…

— Ну что там не так с моим лицом? — Илья страдальчески закатил глаза к потолку. — Обычное лицо, среднестатистическое.

— Я вам вот что скажу, — Шестакова постучала по столу указательным пальцем, привлекая внимание Лунина, — когда Лунина задержали, его сначала увезли в отдел, к Головкову. В тот же вечер я не смогла его допросить, у меня разболелся зуб, совершенно ужасно, пришлось все бросить и ехать к врачу. Ну а потом, после стоматолога, сами понимаете, не до допросов было.

— Понимаю, — вновь кивнул Лунин и настороженно взглянул на собеседницу, опасаясь ее реакции, но Ирина Владимировна пропустила его ответ мимо ушей.

— Когда я на следующее утро приехала в УВД, ваш брат был сильно избит, — продолжила она, — очень сильно. Я сказала, чтобы его привели в человеческое состояние, а сама поднялась в кабинет Головкова.

— Заступиться решили? — удивился Илья.

— Нет, чаю попить. Не перебивайте меня. Так вот, оказалось, что оперативники ничего не сказали задержанному о найденных на месте преступления часах. Они просто тупо выбивали из него признание.

— Даже так? — не смог сдержаться Лунин. — Это как-то…

— Перебор? — усмехнулась Шестакова. — Я тоже так подумала. Но когда я спросила об этом Головкова, он как-то странно отреагировал. Сейчас я не вспомню, что он мне ответил дословно, но смысл был примерно такой: он хотел, чтобы Лунин признался и покаялся перед ним в совершенном преступлении. Я спросила, есть ли тут что-то личное, и он сказал, что да. Но знаете, мне тогда показалось, что в нем просто есть какая-то ненависть к Лунину. То, что они соседи по поселку, я уже знала, так что причина могла быть какая угодно. Но если Роман на самом деле ухаживал за Мещерской и она от него ушла к вашему брату, тогда для этой ненависти одной причиной может быть больше.

— А еще у нас появляется новый человек, у которого был мотив для убийства Мещерской, — подхватил Илья, затем немного подумал и добавил: — Или два таких человека.

— Ну знаете, — Шестакова с сомнением покачала головой, — полет вашей фантазии слишком высок. Вы что, хотите обвинить в убийстве начальника уголовного розыска только на том основании, что его сын был знаком с убитой?

— Я никого ни в чем не обвиняю, — примирительно поднял руки Лунин, но, если вы узнаете, где был сам Головков в момент убийства, это будет неплохо.

— Даже не подумаю! — возмутилась Ирина Владимировна. — Как вы себе это представляете? Михаил Эдуардович, а чем вы занимались с двадцати одного до двадцати трех часов ночи? И кто может это подтвердить?

— Обычно именно так и спрашивают, — кивнул Илья, — если вас смущает должность Михаила Эдуардовича или ваше долгое с ним знакомство, то можно опросить не его персонально, а как одного из.