Я, Лунин…

Из восьмидесяти пяти регионов страны в тринадцати против бывших и действующих губернаторов были возбуждены уголовные дела. То ли с подбором кадров у них в Москве что-то не так, то ли все слишком рьяно пытаются друг друга в грязь втоптать. В любом случае ему, маленькому человеку, в этом побоище ничего хорошего ждать не стоит. А Иван Юрьевич, что же, не пацан уже, должен понять.

— Я сейчас вам все объясню, — торопливо заговорил Кирилл Алексеевич, стараясь не смотреть в сторону Сергиевича, — понимаете, тут в сумках — деньги. Много денег. Мы были вынуждены их заплатить, у нас не было другого выхода, иначе тендер… Понимаете, тендер, — развел руками Кольцов.

— То есть вы хотите сказать, что в этих сумках находятся денежные средства, которые вы передали губернатору Сергиевичу в качестве вознаграждения за покровительство при получении тендера… Какого тендера?

— На строительство объездной дороги вокруг Одинска, — промямлил Кирилл Алексеевич, из которого энергия выходила со скоростью воздуха из лопнувшего воздушного шара.

— Откройте сумки, — скомандовала Кравцова и вновь повернулась к Кириллу Алексеевичу, — одним словом, то, что находится в сумках, — это взятка. Так?

— Так, — опустив голову, выдохнул Кольцов.

— И в каком же размере?

— Полтора, — Кирилл Алексеевич обвел взглядом разбросанные на ступенях сумки и грустно улыбнулся, — полтора миллиарда рублей. Понимаете, у меня выбора не было. Я в этом деле сам потерпевший.

— Сука ты, — выпалил Сергиевич за несколько последних минут успевший превратиться из высокопоставленного, вальяжного чиновника в растерянного, озлобленно озирающегося по сторонам человечка.

— Вы все сняли? — не обращая на губернатора никакого внимания, уточнила Кравцова у телеоператора. Тот молча поднял вверх большой палец. — Вопросы какие-то задать хотите? — поинтересовалась она у журналистки.

— Иван Юрьевич, как вы можете прокомментировать выдвинутые против вас обвинения? — Девица сунула разукрашенный триколором микрофон прямо под нос Сергиевичу.

— Сука! — вновь выпалил губернатор, чей лексикон от волнения сократился до минимально возможного уровня. — И ты сука! — Он повернулся к следователю. — Все, вы все здесь суки!

— Ясно, — вздохнула Маргарита Владимировна, — этого нервного уведите в дом. Где врач? Пусть даст ему успокоительное. У охранников оружие изъять, пусть все в протоколе распишутся, а назавтра с утра в следственный комитет. Григорьев, ты в каком кабинете работаешь?

— В тридцать четвертом, — отозвался голос откуда-то из-за спины Кирилла Алексеевича. — Да, пусть к десяти все и подходят.

— Ты мне это зачем говоришь? — рассердилась Маргарита Владимировна. — Вот подопечные твои, ты им это и рассказывай.