Лукавый Морок

Она прикрыла глаза и откинулась на спинку стула, наслаждаясь моментом обволакивающей ее тишины: холл пустовал, бармен больше не пытался с ней говорить, девушка-администратор за стойкой и до этого вела себя очень тихо. И это было хорошо, потому что Ольга чувствовала: на сегодня она исчерпала лимит общения. Тянуло вызвать такси и вернуться домой, оставив Дементьеву машину до окончания расследования.

Она едва удержалась, чтобы не выругаться вслух. Не думала, что ее найдут так быстро. Пришлось открыть глаза и посмотреть на Лилю, застывшую перед ней.

– Все в порядке? – осторожно поинтересовалась та, когда их взгляды встретились.

– Конечно, – Ольга заставила себя улыбнуться. – Просто немного замерзла.

Лиля с пониманием кивнула и объяснила, что вызвалась заказать ужин с доставкой в коттедж: обслуживание номеров по телефону не отвечало. Затем она уточнила пожелания по ужину самой Ольги и скрылась за дверями ресторана.

Не надолго. Вскоре она снова появилась в холле и уверенно направилась к бару. Тоже заказала бокал вина, только белого, и ее бармен не стал уговаривать на более крепкий напиток, лишь уточнил желаемую страну происхождения и сорт винограда. Когда он вручил ей бокал, Лиля забрала его и подошла к столику Ольги.

– Вы не против, если я с вами присяду?

Ольга определенно не была «за», но возражать не стала, жестом предложив Лиле второй стул. Та опустилась на него с такой усталостью, словно уже неделю работала без передышки. И первый глоток у нее вышел даже более жадным, чем у самой Ольги.

– Я решила, что это отличная идея, – объяснила она, ставя опустевший сразу наполовину бокал на столик. – Но я не очень люблю пить в одиночестве.

– Я большую часть жизни провожу в одиночестве, поэтому меня это не смущает.

– А это вас не угнетает? – вырвалось у Лили.

Ольга видела, что та пожалела о своем вопросе, едва его произнесла, поэтому изобразила еще одну улыбку.

– Одиночество? Ничуть. Мое одиночество вот уже много лет весьма формальная вещь, оно лишь внешнее.

– В прямом, – пожала плечами Ольга. – Я никогда не бываю по-настоящему одна, даже если физически рядом со мной никого нет. Здесь, – она приложила указательный палец к виску, – всегда очень тесно и шумно. Образы, голоса, обрывки сюжетов. Это как смутно помнить разом десяток жизней и быть десятью персонами одновременно. Какое уж тут одиночество?

– Звучит пугающе, – призналась Лиля, делая еще один глоток. – Похоже на безумие. Какое-нибудь расщепление личности.

– При расщеплении личности, насколько мне известно, каждая выходит на свет в свою очередь. У меня же они тусуются в голове постоянно и одновременно. Это бывает довольно утомительно. А поддерживать при этом еще и внешние связи утомительно вдвойне.

– Оу, – Лиля смутилась.