Лука (СИ)

Мысли и движения стали непроизвольно затормаживаться. Кровь по трубочке постепенно бежала из моей вены к Луке, даря ему минуты жизни. Это уже был третий подход для восполнения кровопотери. Ал уже приземлился и должен быть где-то рядом.

Мы были как в мясной лавке, вокруг все было в крови, как и мы сами. Даже на потолке были красные капли. Картина не для слабонервных людей. Меня такие вещи не пугали уже давно, меня то и смерть больше не пугала.

Я с трудом мог поднять глаза на друга влетевшего молча в палату, он находу переодевался в стерильную одежду. Он ничего не говорил, слушая доклад сирийца о состоянии Луки. Его движения были быстрыми и четко налаженными, он не собирался терять ни минуты.

— Отсоединяйте Майлза, ищите первую положительную. Ну как Вы тут без меня? — вопрос был риторический. Алан осматривал ранения, быстро, не упуская ничего пристальным взглядом, чтобы проверить услышанное. Увидев его ранение в плечо он недовольно сузил глаза, это не обещало ничего хорошего.

— Как он?

— Слишком слаб… — Алан выпрямился. — Если бы у Вас была не одна группа крови — он бы умер уже.

Я откинулся на стуле, хотелось до дрожжи в коленках курить. Но пока не сейчас. Слишком рано.

У меня никогда не было домашних животных. Сначала у мамы была аллергия, потом Кира была просто против. Она вообще никогда не поддерживала мои решения и желания. Не хотела ничего, что могло бы доставить мне радость. И теперь прижимая маленький комочек, который спал у меня на коленках, испытывала детскую радость. Даже не задумывалась, что это волчонок.

Я дала ему имя. Вульф. Банально, но ему так подходило.

Ханзи обработал его царапины и наложил заживляющую мазь. Его мать или признаков обитания других волков мы не нашли, поэтому решили забрать его, один он такой маленький не выживет, умрет от голода.

С приближением темноты, возвращались нехорошие мысли. А я старалась гнать их прочь. Захар куда-то запропастился, машины не было во дворе, но я не стала спрашивать ничего у Ханзи. Возможно мне и не стоит знать, чтобы спать спокойно. А может и нет ничего серьезного, просто он выполняет поручения. Цербер никогда не живет своей волей.

— Сегодня я столько вещей сделала впервые. — сказала я ему, впервые за весь день искренне улыбаясь. Мы сидели у камина, а на столике между креслами стоял поднос с ароматным чаем и смородиновым вареньем. — У Вас тут очень хорошо, так тихо и спокойно…

— Это только начало. Завтра мы с тобой подоим корову, а потом нарежем цветов в дом. Уверен, что и корову ты тоже не доила. — он засмеялся и в уголках его глаз собрались морщинки, которые усиливали исходящую теплоту. Невероятно, что такой хозяйственный мужчина, живущий на ферме и катающийся каждый день на арабском скакуне был отцом самого Дьявола.