Лука (СИ)

— Лука с лет десяти был невыносим ребенком. Вроде не балуется, хорошо учится, а трудно с ним. Не понимаешь, что у него на уме. Ходит, молчит, говорит, что все хорошо. А потом меня вызывают в школу, что он проломил партой голову трем парням. Теперь у них сотрясение, и ему повезло, что он слишком маленький и его не могут посадить. И что его исключают, нужно искать новую школу. Ему сильно доставалось из-за меня. Это сейчас в нашей стране принимают кого угодно, а тогда он был человеком второго сорта, цыганенком, которого бросила мать.

— Он никогда не рассказывает об этом, просто говорит, что с детства у него были только Алан и Майлз.

— Майлз, это сейчас он Майлз, а я его помню еще Мишкой Трофимовым, сыном алкашей, которые хотели его обменять на бутылку водки. А Алан, тогда еще удивлялся, как так может парнишку тянуть к медицине. Из него бы мог получиться светила науки, но он… — голос Ханзи прервался, он насторожился, вслушиваясь в звуки леса. Я последовала его примеру, пытаясь различить, что он услышал в стрекоте насекомых и колыхании листвы.

Еле уловимый писк, похожий на мышиный, шел откуда из кустов. Ханзи притормозил и помог остановиться мне. После чего спешился и помог мне, поддерживая за талию, пока я неуклюже пыталась выбраться из стремени.

Он отправился к исходившему звуку у кустов бузины и присел что-то с интересом рассматривая. Подойдя ближе я тоже отчетливо услышала скулеж, но пока так и не увидела его источник.

— А ну иди сюда. — Ханзи протянул руку и вытащил маленький серо-черный комочек, шерсть которого была местами окрашена в красные капельки. Это был раненый волчонок, еще совсем маленький. Его морда была покарябана ветками, образуя глубокие царапины от глаза до носа."

"— Как у Луки. — невольно прошептала я, вспоминая его ранение. Это был как знак, я протянула руку и погладила густую шерстку. — Мы же не оставим его здесь?

Майлз.

— Майлз, я уже в аэропорту, буду через три часа. Пусть врач остановит кровотечение и докладывает мне о его состоянии каждые пятнадцать минут.

— Хорошо, на связи.

Я был весь в крови, она была даже на моем лице. Луку изрешетили, нашинковали безжалостно металлом, большинство ранений было не значительным, но была задета плечевая артерия. Кровь била фонтаном, забирая силу у моего друга. Местный врач не мог справиться с таким ранением, он умел только ампутировать и зашивать, поэтому Алан сидел уже в самолете.

— У него большая кровопотеря, нужно переливание… Какая у него группа крови?

— У нас одна группа, делайте переливание. — Закатывая рубашку, сел рядом. — И быстрее блядь! Что Вы как сонная муха? Если с ним что-нибудь случится, убью нахер.

Сириец вскочил и забегал, переживая уже за свою шкуру.

Только успей, Ал, только успей.

Тело постепенно начинало неметь от переливания.