Лука

Лука никого не пощадил, даже не вспотел пока, ломал их, разбрасывая как котят. Подошел ко мне, наклоняясь и возвращая меня обратно на капот. Я не двигалась, стараясь не смотреть ему в глаза, от чего-то чувствуя себя виноватой. Моя одежда была изодрана, меня трогал не пойти кто, а тело было в кровоподтеках и синяках, про лицо даже говорить не стоит.

Он назвал меня свой женщиной и спас мою жопу от них для себя. Чтобы мучить самому.

Я смотрела на его руки, такие огромные и сильные, в крови, в одной из которых остались осколки. Их дело — они ехали куда-то, что там было и почему он один?

— Ребра целы. — констатировал он, закончив прощупывать моё тело, необычно маленькое в его руках, беря меня на руки, почти нежно. Он подошел к машине на которой приехал, таком же гелике, только белом. Удерживая меня на одной руке, он открыл дверь и посадил меня на пассажирское сиденье впереди, не пристегивая. Достав из бардачка пачку влажных салфеток, стал вытирать мне лицо от крови и блевотины. Я не шевелилась, разглядывая его.

По его лицу невозможно было прочитать мысли. Мы даже не говорили то никогда ни о чем.

— Спасибо. — наконец прошептав, сказала я. Он все таки не дал им забить меня.

— Ты даже не представляешь что натворила. — грозно сказал он и захлопнул дверь, усаживаясь в машину. Кровь с его тела не переставала сочиться. И только сейчас я заметила, что рана распространяется и на грудь. — Будем считать, что ты уже получила свой урок за содеянное.

Мы ехали обратно, и я заплакала, как ребенок, укрывая лицо ладонями. Когда Лука заставил меня делать ему минет, было страшно и унизительно, но не так больно, не физически. Я никогда не испытывала такой боли, не могла ничего сделать с этой накатившей истерикой.

Лука затормозил, обернулся ко мне и притянул к себе, прижимая к груди. Он запустил нос в мои волосы, шумно вдыхая запах, он не в первый раз так делал и мне это нравилось. Я оказалась в его руках, словно ребенок у матери.

— Успокойся. — приказал он. — Я никому не позволю сделать тебе больно.

— Кроме тебя? — прошептала, зарываясь лицом в его грудь, чувствуя запах силы, который успокаивал. Этот запах так быстро нашел меня, окутал, и переломал кости обидчиков. И я была благодарна, даже не чувствуя ненависти к нему.

Он усмехнулся и, подняв мою голову, поцеловал как тогда в ванной. Я замерла, открываясь на встречу, нуждаясь в этой защите, ласке. Поцелуй был жарким, передающим мне его силы, даря умиротворение. Усадив меня обратно, он двинулся дальше. А я чувствуя стыд за то что в стрессе постоянно желаю интимной близкости с ним, ненавижу его, хочу убить, но стоит ему на долю мгновения дать мне кусочек ласки, как мне тут же хочется погладить его стальное тело, ощутить колкость бороды, увидеть его глаза не холодными, а теплыми и ласковыми.