Лучший экипаж Солнечной

Эндрю вскрыл браслет на глазах у начальника, но тот ему посоветовал не отключать маячок, потому что тогда в лагере поднимется дикий шухер и поездка к бабам выйдет несколько скомканной, то есть потрахаться они успеют, а посидеть по-человечески – нет.

«Впрочем, – философски заключил начальник, – тебе-то, русскому, и браслет ни к чему. И так найдут, если что».

«Да что у меня, на лице написано, что я русский?» – взвился Эндрю.

«Да, – твердо сказал начальник лагеря. – Заявляю как полицейский офицер. Не убежать тебе, Энди, даже и не думай. Все равно поймают, раньше или позже. И тогда – к стенке».

«Куда же мне деваться?» – спросил Эндрю упавшим голосом.

«Наверх, – сказал начальник. – Только наверх. Но учти, путь этот для тебя простым не будет».

«Догадываюсь, – кивнул Эндрю. – Вот, пятеро уже на моей совести».

«Ой, какая ерунда! – рассмеялся начальник. – Тебя еще лично заставят шлепнуть кого-нибудь. Статья-то твоя пока что не расстрельная. Да и само дело липовое. Перед гражданским судом оно бы вмиг развалилось. А вот когда у тебя за плечами реальное убийство будет, да такое, за которое не только военный трибунал, но и гражданские к стенке поставят… Вот тогда по особистским меркам ты и будешь готов к работе. И действительно поедешь наверх. А стоит тебе рыпнуться, как тебя – за шиворот, обратно вниз и пулю в лоб. И никакие астронавты тебя не отмажут, потому что одно дело полковнику рыло начистить, а совсем другое – убить невинного человека».

Так, мирно беседуя, они и доехали до публичного заведения, откуда их под утро вышибли пинками, заливающихся пьяной слезой и всех в блевотине.

Эндрю повезло – он не успел лично ни убить кого-нибудь, ни даже заложить. Не прошло и дня, как дюжие молодцы из военной полиции завязали ему глаза, сунули в машину и отвезли куда-то, где оказался все тот же майор, а помимо него – целая комиссия во главе с двухзвездным генералом. Комиссия долго компостировала мозги лейтенанту-штрафнику, выясняя, как у него с чувством долга и гражданской ответственностью. А потом выдала такое, что Эндрю под конец разговора от изумления чуть в обморок не упал.

«Есть мнение, что адмирал Успенский слегка не в себе, – заявил генерал. – Похоже, устал человек. Теряет контакт с реальностью. Сейчас на носу роспуск флота, и адмирал может сгоряча выкинуть какой-нибудь опасный номер. Понимаешь, лейтенант, у адмирала серьезные личные проблемы, ему родственники простить не могут, что он воевал, и все такое… Короче говоря, у него отсутствуют стимулы, чтобы спускаться вниз. Никому он на Земле не нужен. И адмирал все чаще говорит прилюдно, что распускать флот не стоит. Успенский хочет уберечь свой внутренний мир. А его внешняя оболочка – круизер «Пол Атридес».