Лучший друг моего парня 2

Поднимаюсь в квартиру, бросаю ключи на обувницу и со стоном снимаю ботинки. Голова пульсирует, шею не повернуть. Сил на душ уже не осталось. Лекарство, всаженное мне в задницу, не совсем любезной медсестрой, во всю действует, потому что мне кажется я засну сейчас прямо на коврике в прихожей, не успев добраться до своего дивана.

Не включая свет, прохожу на ощупь, и не раздеваясь опускаюсь на подушку.

Я почти проваливаюсь в сон, но меня будет настойчивая вибрация в заднем кармане джинс.

«Ты дома или свалилась в шахту лифта?» — светится на экране, под набором цифр.

Номер незнакомый. Сердце интуитивно подскакивает к горлу, застревая там, и не спешит встать на место.

Он сменил номер, но при этом не удалил мой?

Чувствую себя глупой влюбленной идиоткой, набирая ответ:

«Дома. Меня спасать сегодня больше не нужно».

Мирон больше ничего не пишет.

Выглянув в окно, успеваю заметить задние огни отъезжающего «порше». Удовлетворенная, как после нашего первого секса с Гейденом, наконец засыпаю.

Утром разрешаю себе поваляться. Голова чугунная, шея под воротником затекла и чешется, но самостоятельно его снять не решаюсь. Дискомфорт все еще ощущается, боль мышечная притуплена обезболивающем, но я все равно ощущаю ее, будто через барьер.

То и дело поглядываю в сторону телефона. Не знаю, чего жду. Пожелания доброго утра от самого неприветливого парня на свете? Или сообщения с вопросом о моем самочувствие?

Мысль о том, что наши отношения перешли какой-то рубеж не дает усидеть на месте. О том, что на коленях Мирона вчера елозила Вика я не забыла. Как и отлично помню, что ее не было с нами в больнице, где мы были лишь вдвоем.

Маленькая девочка во мне все еще верит в сказки и не перестает мечтать. Но я предлагаю ей повзрослеть и заткнуться, потому что спустя три минуты после моего пробуждения, мобильный издает звуки входящего вызова и на экране горит имя Эвелины Соколовой.

8.1

Первая трусливая мысль: проигнорировать мать Саши и отложить разговор на потом. Сразу понимаю — идея плохая. Если ей понадобится меня достать, она притащится откуда угодно и будет вопить уже у меня на пороге, а не в телефоне.

— Да, — отвечаю сухо, разглядывая идеально белый потолок над головой. Ни одного изъяна, даже скучно, не за что зацепиться взгляду.

— Ты! — визгливо вскрикивает Эвелина.

Поморщившись, отстраняю телефон подальше от уха.

— Я.

— Не смей передёргивать, девочка! Что с моим сыном? У него сломан нос!

— С вашим сыном всё в порядке. У него всего лишь сломан нос, — произношу устало, сажусь и подтягиваю к себе колени.

Комната перед глазами немного плывет. Шейный воротник давит, доставляя скорее дискомфорт, чем удобство.