Лучший друг моего парня 2

— Поговорить с его матерью? Сказать про наркотики? Он всё же твой друг.

Молчать не получается. Тем более сейчас, когда у нас негласное перемирие и мы общаемся почти как нормальные люди.

— Бывший друг. Его проблемы пусть решает он сам или его мать. Думаю, она уже подсуетилась, — задумчиво почёсывает подбородок двумя пальцами. — Я тебя предупреждал насчёт Соколова. Ты не послушала. Не захотела слушать.

— Предупреждал, — не спорю, смотря вперёд. — Но иногда нет возможности выбирать вариант.

— Поясни.

Кажется, я смогла его заинтересовать, потому что Мирон опять меняет позу, поворачиваясь корпусом ко мне.

— Вот когда у тебя или у такого, как Саша, проблемы, что вы делаете? Звоните родителям, которые всегда рядом и готовы помочь, или справляетесь сами, давая кому нужно денег. Деньги решают почти все проблемы, главное, пачку потолще приготовить. И вуаля! У меня была острая нехватка средств. Саша и его мать предложили мне помощь. Я воспользовалась.

И жалею об этом, — добавляю мысленно.

Прохожусь зубами по нижней губе и нервно её закусываю. Обнажать перед кем-то душу для меня тяжелее, чем скинуть перед парнем одежду. Тем более перед Мироном, который вряд ли ответит тем же. Его душа, если она у него есть, спрятана под толщей льда, под которую не пробиться.

— Ты ничего не знаешь обо мне и моей семье, — спустя недолгое молчание проговаривает Гейден.

Я делаю над собой усилие, больше физическое, чем моральное, и смотрю прямо в его серьёзное, без тени улыбки лицо. Чёрные глаза фиксируют мои, не давая разорвать зрительный контакт. Удерживают намеренно.

— Твоя мама чудесная женщина. Отец — ничего про него не знаю, ты прав. Но они оба живы и в добром здравии. Этого всегда достаточно.

Мирон сканирует в ответ моё лицо и чуть наклоняется, приближаясь.

— Ты сирота?

— Да, — произношу, помедлив.

Глава 8

Я настолько устала за день от потрясений, когда мне наконец надевают шейный корсет, в котором предстоит просуществовать несколько дней и вкалывают в ягодицу обезболивающее, совсем не возражаю желанию Мирона довести меня до дома.

Его молчаливое присутствие рядом не тяготит, наоборот добавляет внутренней силы и подпитывает спокойствием. Он сам проверяет справки, которые нам выдает врач, и фотографирует на свой мобильник. Я не возражаю, лишь пытаюсь зевнуть, с закрытым ртом.

Гейден помогает мне забраться в машину и устроится на переднем сиденье. Сам пристегивает ремень безопасности, предварительно откинув мои разметавшиеся по плечам волосы. Задевает грудь, совсем без сексуального подтекста. После нашего дружественного разговора в коридоре больницы, и моего признания Мирон нахмурил брови, и закрылся. С вопросами больше не лез, на мои отвечал сухо и скупо, а потом и во все замолчал.

В машине мы совсем не разговариваем.