Лучшие враги

 – Чародейка не может влюбиться в отставного военного? Мэр Хардинг – неплохой человек, а Люси очень плохая чародейка. Из них выйдет прекрасная пара.

– Ты права, она плохая чародейка и не способна бороться с проклятиями, – прошипела Мириам. – Поэтому ты ее испортила?

– Испортила? Зачем мне ей вредить? Обидеть Люси – все равно что обидеть ребенка.

– И зачем в таком случае ты изуродовала моей дочери лицо?

– Кто? Я?! – неподдельно удивилась, услышав абсурдное обвинение.

В гостиной с голубыми стенами, куда в детстве я попадала исключительно по случаю большого разноса за какую-нибудь провинность, собралась куча народа. Обстановка царила, как на поминках: все что-то тихо говорили, вполголоса обсуждали, но уже давно не главного виновника печального торжества."

"Люсиль сгорбилась на диване и мяла в руках вышитый платочек, Летисия с жалостливым выражением поглаживала ее худенькую спину. Парнас сидел в любимом кресле Мириам, хмурился и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. При нашем появлении в этой обители печали наступила дивная тишина: рыдания кузины резко стихли, разговоры смолкли, и абсолютно все уставились на мой алый наряд, вернее, на голое плечо, хотя вырез у платья тоже был весьма неоднозначным.

– Вернулась? – мрачно вопросил дед, обдав меня тяжелым взглядом.

– И что не так с подарком? – сухо спросила я у Люсиль.

– Ты еще спрашиваешь?! – вскрикнула она и подняла голову. – Я надела маску, и посмотри, что со мной сделалось!

Лицом она превратилась в глубокую старуху. Тонкая, как пергаментная кожа туго обтягивала заострившиеся скулы, но на щеках была покрыта сеткой старческих морщин, а на лбу темнели крупные пергаментные пятна. Похоже, родовая защита сработала и остановила старение, но молодость к Люсиль будет возвращаться пару месяцев.

Мгновенно вспомнилось, как мы с Холтом хохмили в косметической мастерской темного чародея и восхищались коварством ревнивой девицы, придумавшей испортить внешность соперницы проклятием старости.

– За что ты так со мной? – выкрикнула она. – Что я тебе сделала плохого?

В гробовой тишине мы скрестились взглядами, и Люси поспешно отвела глаза. Видимо, она внезапно вспомнила, что мне было за что ее ненавидеть. Правда, я давно не испытывала к Люси никаких чувств, кроме жалости. Она меня даже не раздражала.

Неловкость, возникшая в комнате, ощущалась буквально на физическом уровне. Те, кто жил в замке девять лет назад, помнили ясный день, когда я разнесла учебную башню.

– Я думала, что мы подружились, – всхлипнула кузина, кажется, тоже припомнив, сколько у меня имелось причин для ненависти, и вытерла нос платочком.

– Зачем ты испортила Люсиль лицо? – спокойно, даже мягко проговорила Летисия.