Отец лучшей подруги

За несколько этих дней Егор привык сражаться с Костей, Юлей и даже со мной. А вот стратегии поведения с Платоном у него не было.

— Что ж… — перевожу взгляд на Платона. — Тогда я, наверное, пойду?…

Он снова смотрит на меня. Как долго? Я думала, он тоже смотрел на Егора.

Полумрак стер ядовитую зелень из его взгляда, и теперь я совершенно не могу понять, о чем он думает.

Сейчас глаза Платона не просто темные. Они глубокого зеленого цвета, будто зимний хвойный лес. А древесный, такой мужской, аромат его духов настойчиво и властно вытесняет сладкий запах молока.

Мы стоим слишком близко.

От опасной непозволительной близости начинает кружиться голова.

— Лея… — хрипло произносит он мое имя. — Ты сказала, что я не замечаю то, что находится прямо у меня перед носом. Что ты имела в виду? Чего я не вижу?

Именно сейчас я могу сказать ему правду.

Такую, какая она есть.

Я люблю тебя… Таким, какой ты есть. Вспыльчивый, эмоциональный, резкий и самоуверенный.

Иногда ты бесишь, злишь, но я все равно тебя люблю…Уже очень давно, а ты и не знаешь об этом.

Рассказываю его губам, как долго бредила ими прежде, чем для меня стало возможным поцеловать его по-настоящему. Не таким детским скользящим поцелуем в щеку или лоб, как раньше. А таким, когда он не знал, кого целует, но не мог сдержаться, чтобы не поцеловать.

«Ты спросишь, за что и почему я тебя полюбила? Не знаю… А разве любят за что-то? По-моему, эти чувства сродни помешательству… Я так ждала, что они пройдут, хотя бы после секса. Но почему-то это безумие не проходит, и я все еще хочу тебя, все еще нуждаюсь в тебе».

Рассказываю его рукам, как хорошо мне было. Трогаю его, как скульптор-самоучка, что не может сдержать восхищения перед творениями великих мастеров.

Долгие годы Платон был для меня именно таким шедевром. Запретным и притягательным. Идеальным в своих недостатках, совершенным в своей недостижимости.

Вот почему я не устояла, когда он озвучил такое возмутительное и низкое предложение.

Он не знал, кто я.

Зато я слишком хорошо знала, кто он такой.

Платон вдруг перехватывает мой подбородок. Его удивленный взгляд мечется по моему лицу. В темно-зеленых, без единой искорки глазах изумление граничит с шоком.

— Ты смотришь, как в аэропорту. Как больше ни разу не смотрела!…

«Ты еще больше удивишься, когда я скажу это вслух. Я так устала молчать об этом…».

Сейчас… Сейчас я повторю это вслух. Только сделаю глубокий вдох…

И тогда же он сминает мои губы поцелуем.

Глава 22. Небо в алмазах

Меня буквально подбрасывает от прикосновения его горячего рта. Поцелуй отдается в теле взрывной волной немыслимого эквивалента.

Платон касается моих губ поочередно, то верхней, то нижней. Без напора. Пробует мой рот, как неизвестное блюдо.