Попаданец - лучшее

А коли так, то никак не капитан Браге, а так, как в военном билете записано – капитан 1-го ранга фон дер Браге.

– Пакет! – протянула она руку.

– Никак нет! – неожиданно улыбнулся подпоручик из высоких штабов. – Посылка!

– Какая посылка? – опешила Лиза.

– От полковника Рощина, госпожа капитан! Слеганцов, выноси!

Из геликоптера появились фельдфебель и зауряд-прапорщик, тащившие ящик из-под тридцатисемимиллиметровых снарядов и поставленную прямо на него картонную коробку.

– Что это? – нахмурилась Лиза.

– Не имею чести знать! – снова улыбнулся офицер. – Но Вадим Николаевич просил передать из рук в руки и напомнить про шесть часов вечера после войны!

«В шесть часов вечера после войны? Серьезно?»

«В Ниене на Великокняжеской набережной, у львов… В шесть часов вечера после войны».

– Разрешите убыть к месту прохождения службы, госпожа капитан?

– Убывайте, подпоручик! – вздохнула Лиза и первым делом открыла картонную коробку.

Ну, что сказать! Рощин ее приятно удивил. Букет персидской сирени, коробка дорогущего ниенского шоколада от «Авдотьи Крупской» и, разумеется, письмо, которое еще предстояло прочесть, но не здесь и не сейчас.

Выяснялось, что Рощин умел не только взрывать польские радиометрические станции. Ухаживать он тоже умел. Притом ухаживал красиво. Галантный кавалер, с воображением.

Ну, а в ящике, как полковник и обещал во время давешней встречи в госпитале, переложенные соломой, лежали двенадцать бутылок пятидесятилетней польской старки…

Настроение поднялось, но интуиция подсказывала, что радоваться рано. Так все и случилось, да так скоро, что Лиза даже прибытия Варзы дождаться не смогла. Она только и успела, что прочитать письмо Паганеля – то, которое оказалось крайним в очереди – и короткую, но полную скрытых смыслов записку Рощина. Выпила под настроение немного старки – темно-коричневая жидкость едва плескалась на самом дне стакана – и большую чашку черного, как африканская ночь, и сладкого, как кровь диабетика, кофе. Выкурила папиросу и потянулась было за второй, но тут полковая труба пропела «сабли наголо!», и понеслось.

Следующие восемь дней группа «Рцы» и вся 5-я эскадра оперировали восточнее и юго-восточнее Смоленска. Глинка, Ельня, Угра и Спас-Демьянск. «Архангельск» большей частью – имея в виду дневное время – шел на высотах от трех до четырех километров, плотно опекаемый двумя фрегатами и тремя линейными крейсерами. Внизу лежали набравшие зелени леса, перемежавшиеся с цветными прямоугольниками полей, деревни, городки и города, но Лиза редко смотрела вниз.