Укрощение Рики (ЛП)

— А помнишь, что ты сказал мне в тот день, когда я предложил тебе свое тело? — Он презрительно скривился и прошептал, подражая оскорбительной манере блонди: — «Как это по-монгрельски!» Думаю, не такие уж мы с тобой и разные, если присмотреться.

— Ты прав, — с улыбкой признал Ясон. — Так и есть.

— А теперь у нас обоих руки в крови. Так что мы и тут похожи.

— Хм-м-м…

— Ясон!

— Да, любовь моя?

— А почему ты мне всё рассказал? В смысле, почему именно сейчас?

Блонди снова наклонился и нежно поцеловал его в губы.

— Просто потому… что так захотел. Ну а теперь, — добавил он, освобождая пета от цепей, — нам пора одеться и вернуться к обществу.

— Не уверен, — ухмыляясь, возразил монгрел. — Мне кажется, всё лучшее общество и так здесь.

Он потянулся за своей рубашкой и внезапно — впервые за очень долгое время — почувствовал себя счастливым. Его взволновала откровенность Ясона, но еще больше — его обещание подарить ему автомобиль. К тому же хозяин снял ограничения на сигареты и позволил посещать «Салун».

В конце концов, не так уж это и плохо — быть петом Ясона Минка.

Рики был вынужден признать: любой другой монгрел — или пет, если уж на то пошло — сказал бы, что ему удалось завоевать сердце блонди. Он и сам до конца не понимал, насколько важна для него стала любовь Ясона. Все эти чувства Рики скрывал в самом потаенном уголке собственной души и находил в них утешение, даже зная, что ему предстоит провести всю жизнь в тоске по свободе.

Теперь он мог спокойно носить свои цепи, потому что понял: ничего они не значат. Его сердце и так уже приковано к хозяину, и неважно, видны ли на золотых наручах инициалы «Я.М.». Он больше не сможет чувствовать себя абсолютно свободным, даже если Ясон отпустит его обратно в Церес.

Но, конечно же, блонди никогда этого не сделает.

Йоси удивленно уставился на Хейку и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, подумав, снова захлопнул его. Выражение глаз хирурга было очень многозначительным. И неожиданно… до боли знакомым.

Видя его реакцию, Хейку улыбнулся.

— Ты понял, что у меня на уме, Йоси?

Нахмурившись, Йоси на мгновение ушел глубоко в себя.

— Хейку, — произнес он наконец, — мы были… в смысле, ты и я, м-м-м… были мы… раньше… когда-то… любовниками?

Хирургу пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать его слова. Йоси, как обычно, начал мямлить и запинаться, и Хейку давно уже привык в разговорах с другом напрягать слух. Но на этот раз он произнес слово «любовники» с таким осмысленным лицом, что Хейку был поражен: этот проблеск живого ума он в последний раз видел в глазах Йоси еще до нейрокоррекции.

— Йоси! — прошептал он, пытаясь справиться с наплывом чувств.

Он обнял друга, прижал его к своей груди и поцеловал со всей страстью, которая все эти годы жила в нем и не находила выхода.