Укрощение Рики (ЛП)

В отличие от Ясона, Рауль свято верил, что кара должна настигать преступника без малейшего промедления, как только его вина обнаружилась, и здесь не может быть никаких смягчающих обстоятельств. Следовало применить к Юи усмирительную трость еще тогда, когда он впервые выказал открытое неповиновение хозяину — между прочим, в присутствии других блонди. Рауль твердо вознамерился впредь не повторять подобных ошибок.

Он подошел к вазе, из которой торчали длинные прочные стебли тростника юши, — разумеется, в чисто декоративных целях. Выбрав один из них, блонди опробовал его на собственной ладони, чтобы проверить, годится ли стебель для порки.

— Сначала ты бросил мне вызов перед лицом других блонди, — произнес он дрожащим от ярости голосом, — а потом отказался ответить, когда я тебя позвал."

"Юи с возрастающим ужасом смотрел на хозяина. Юноша хорошо знал это выражение лица — он видел его много раз, когда какой-нибудь очередной пет оказывался достаточно глупым, чтобы навлечь на свою голову хозяйский гнев. Эти безжалостные глаза обещали виновнику лишь одно — неотвратимую кару.

— Теперь же, — продолжал блонди, — я застаю тебя за самоудовлетворением, и ты снова поднимаешь бунт, обращаясь ко мне в манере, не подобающей твоему статусу и, более того, оскорбительной для меня лично!

Рауль медленно приблизился. Глаза Юи раскрылись во всю ширь, когда он понял, что у хозяина на уме. Юноша внезапно осознал, что перед ним не кто-нибудь, а блонди — внушительный, наделенный нечеловеческой силой, грозный блонди. Что для него какой-то фурнитур — ничтожная букашка, раздавит и не поморщится! Глядя на длинную хворостину, которой Рауль похлопывал по бедру, Юи понял — увы, слишком поздно! — какую беду накликал на себя сам.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — тоном грозного судии вопросил нависший над ним блонди.

Юи, всегда являвший собой образец послушания, мгновенно преисполнился чистосердечного раскаяния и густо покраснел.

— П-п-простите, хозяин! — заикаясь, пролепетал он.

Увидев столь резкий переход от мятежа к покорности, Рауль с трудом подавил улыбку. Именно это всегда привлекало его в тихом, покладистом юноше. Бунтарский порыв, невероятный сам по себе, задохнулся в зародыше, чего и следовало ожидать. Перепуганное лицо, стыдливая дрожь — именно на такую реакцию блонди и рассчитывал.

И всё же этого было недостаточно.

— Спускай штаны, Юи, и становись лицом к стене. До сих пор мне не приходилось тебя наказывать, но теперь ты узнаешь, что может случиться, если вызвать мой гнев.

— Слушаюсь, хозяин, — пробормотал Юи и уныло поплелся к стене.

Не поднимая головы, он спустил брюки на бедра.