Укрощение Рики (ЛП)

— Как долго ты собираешься держать меня в цепях?

— Пока не сочту, что с тебя хватит.

Рики снова вздохнул и пристроил свою голову на грудь Ясона. Пока он сидел, обнаженный, на коленях хозяина, член его начал пробуждаться к жизни, и монгрел попытался прикрыться руками.

— Сколько раз тебе говорить, — шепотом произнес блонди, — нечего стыдиться желаний своего тела.

Он убрал с пути ладони пета и начал ласкать его ствол, стремительно твердевший под пальцами. Рики застонал: ему отчаянно хотелось кончить, но сказать об этом вслух он не решался. Насколько он знал Ясона, тот был намерен мучить его до утра, не позволяя достичь разрядки.

— Ну что, попросишь ты уже, или как? — поинтересовался блонди, теряя терпение.

— Я боюсь.

— А ты не бойся. Скажи мне, чего ты хочешь, любовь моя!

Услышав заветные слова — «любовь моя», Рики почувствовал, как огромный груз упал с его плеч; в этот момент между ними двумя все стало почти как раньше.

— Я хочу… кончить тебе в рот. Ты мне позволишь?

— Да, — просто ответил Ясон и наклонился, чтобы поцеловать своего монгрела. Долгий, трепетный, необыкновенно чувственный поцелуй растопил последние кусочки льда в сердце Рики."

"Блонди встал, отнес пета к барной стойке и усадил на нее, затем раздвинул его бедра и пару минут просто любовался открывшимися красотами. Член монгрела полностью набух, и Ясон, обхватив рукой основание, облизал головку, подразнил ее кончиком языка, потом забрал ствол пета в рот до половины. Со стоном Рики запустил пальцы в волосы Ясона, так что цепи словно растворились в золотых потоках; теперь его член оказался полностью во рту хозяина. Влажные, жаркие объятия ненадолго выпустили ствол на волю, давая возможность языку обласкать его по всей длине — и затем снова приняли его в себя целиком, нежно сжимаясь. Ноги монгрела свешивались с высокой стойки, и он, сам того не замечая, принялся в полном восторге болтать ими, как ребенок, вознаграждая Ясона сладкими стонами и вздохами за его искусные ласки. Цепи жизнерадостно позвякивали в такт каждому движению, и блонди всякий раз приходилось делать над собой усилие, чтобы не рассмеяться.

— Ох-х… как приятно… я так тебя люблю! — стонал Рики, сам не замечая, что признается Ясону в своих истинных чувствах.

Блонди на миг замер, но тут же отмахнулся от этих слов — вряд ли монгрел осознавал, что говорит, во всяком случае, он явно вкладывал в свои слова совсем не то, что хотел бы услышать его хозяин. Ранее в этот вечер пет уже раскрыл ему свои чувства, рассчитывать на большее пока что было бы опрометчиво. И все же, жаркое признание снова и снова отдавалось в ушах, и сердце блонди сладко сжималось, ведь именно эти слова он всегда так отчаянно мечтал услышать.

— Да, твою мать.