Укрощение Рики (ЛП)

Сердце блонди наполнилось сочувствием к непослушному пету, которому кроме адской боли предстояло испытать еще и публичное унижение. Он столько раз предупреждал Рики, ну почему тот не слушал?.. Теперь хозяин ничем не мог облегчить страдания своего пета: на кону стояла его собственная репутация. Придется жестоко покарать монгрела за его возмутительное поведение — другого выхода, увы, не было.

— Пет! — во всеуслышание объявил Ясон. — За твое упрямое нежелание обращаться к блонди с должным уважением ты получишь пятнадцать ударов."

"Он схватил Рики за руку и спустил его штаны до колен. Следы недавнего наказания явились присутствующим во всей красе, из толпы послышались возгласы удивления и ужаса. Багровые рубцы щедро покрывали ягодицы и бедра пета, их вид доставил чрезвычайное удовольствие Раулю, который откровенно наслаждался представлением, даже не пытаясь скрыть кровожадную ухмылку.

Рики, наконец, полностью осознал масштабы собственной глупости и, все еще ревнуя и злясь на хозяина, теперь, стоя без штанов перед целой толпой зрителей, почувствовал жгучий стыд. Впрочем, это длилось недолго: с первым же ударом трости он забыл обо всем, кроме дикой боли, издавая такие истошные вопли, что многие петы отвернулись, не выдержав этого варварского зрелища.

— Один! — Безжалостный голос соперника ворвался в сознание Рики, причиняя новые страдания. Считая удары, Рауль словно посыпал солью свежие раны монгрела.

— Два! Три! Четыре!

Петы, оцепенев от ужаса, следили глазами, как поднимается и опускается усмирительная трость. Блонди, напротив, взирали на Ясона с восхищением: размахиваясь от плеча, он наносил удары в полную силу, и отчаянные вопли монгрела свидетельствовали о том, что хозяин не делает ему никаких поблажек.

— Пять! Шесть! Семь! Восемь!

Ясон страстно мечтал, чтобы наказание поскорее закончилось, чтобы он смог, наконец, заключить пета в объятия — крики его любимца разрывали сердце хозяина в клочья.

— Девять! Десять! Одиннадцать!

Казалось, все это длится уже целую вечность. Из сострадания Ясон теперь нацеливал удары ниже, по бедрам — туда, где еще оставалось немного нетронутой плоти.

— Двенадцать! Тринадцать! Четырнадцать!

Боль была поистине чудовищной; Рики уже почти не осознавал, где он и что с ним; в глазах темнело, и сознание, казалось, вот-вот померкнет.

— Пятнадцать!

Нанеся последний удар, Ясон отпустил своего пета и недрогнувшей рукой вставил усмирительную трость обратно в ножны. Публичная порка Рики оказалась, вероятно, лучшим способом восстановить — хотя бы временно — свою слегка подмоченную репутацию. Блонди без колебаний покарал пета за вопиющую непочтительность, чем опроверг множество слухов о его особых отношениях с монгрелом.