Одиночка. Трилогия (ЛП)

Боб достал маленькую бутылочку бурбона, отхлебнул и предложил мне. Я сделал глоток: горло обожгло жидким огнем, я закашлялся.

– Так и не пустил нигде корней. В принципе, я ничего и никого не потерял, когда все случилось, только вот от этого не легче.

– Ясно, – протянул я и посмотрел в бинокль на противоположный берег. – А семья у тебя есть?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет. Пара–тройка друзей. Я же говорю, нигде не задерживался, думал накопить побольше денег и завязать с переездами, осесть где–нибудь.

– А тут такая задница…

– Вот именно, – задумчиво произнес он, внимательно глядя на Гудзон и окрестности, замечая каждую мелочь. – Вот именно.

Мы обошли крышу по периметру. Обсудили погоду, прикинули, где сейчас холодно, а где тепло.

– А почему нет ни одной лодки, ни одного катера? – спросил я.

– Наверное, их взяли те, кто оказался здесь сразу после атаки. Мы так думаем.

Версия показалась мне разумной: так же я объяснил себе отсутствие катеров на Лодочной пристани, когда прибежал туда. Увязая в глубоком снегу, я подошел к северному краю крыши и, глянув в бинокль на Одиннадцатую авеню, передал его Бобу, чтобы тот глянул на группу Охотников.

– Эти? Эти выходят на охоту после заката и «трудятся» всю ночь. Они очень сообразительные. Мне иногда кажется, что они поумнее нас будут.

Я вздрогнул.

– Боб, мне нужно тебя кое о чем спросить. – Момент показался мне самым подходящим. – При каких условиях ты бы согласился уйти из Нью–Йорка?

– Пусть только солнце встанет, – ответил он не задумываясь. – Я готов уйти в любой момент. Но далеко не все наши согласятся так просто.

– Не все?

– Вот смотри: пришел Калеб…

Я кивнул.

– Пришел Калеб и поднял всех на ноги, убедил, что есть дорога, что можно выбраться из города.

– Какая дорога? – спросил я, заранее зная ответ. Ведь именно я – и никто другой – поделился с Калебом предположениями о том, как выбраться за пределы Нью–Йорка.

– Он сказал, что есть расчищенная дорога в северном направлении, – пояснил Боб, рассматривая улицы в бинокль. – Дело в том, что несколько человек ухватились за эту мысль и решили отправиться на разведку…

– И?

Боб отвел бинокль и посмотрел на меня.

– На следующий день я ходил в город за едой и нашел их за шесть кварталов отсюда: они, все четверо, были мертвы.

Мне стало нехорошо.

– Как… как они умерли?

– Их застрелили, а потом над ними поработали зараженные: двоих я лично отогнал от «кормушки».

Виноват был я. Ведь именно я убедил Калеба, а Калеб рассказал им. Их смерти лежали на моей совести… Нет, не моя вина, что они погибли, ведь их убили какие–то психи. Но это от меня поступила информация, которой они поверили и решили рискнуть.

– Теперь уж ничего не поделаешь, – сказал Боб. – Они были взрослые мужики, побольше и покрепче тебя.