Одиночка. Трилогия (ЛП)

На крыше я нашел Боба: в последний раз перед заходом солнца он осматривал территорию. В сыром воздухе висел запах гари. Темная, почти черная вода Гудзона бурлила; кое–где болтались остовы разбитых лодок. С противоположной стороны крыши отлично просматривалась в обе стороны Одиннадцатая авеню: насколько хватало глаз, она была испещрена темными точками побитых и выгоревших машин, с высоты напоминавших оспины на коже.

– Будто в зоне боевых действий, да? – спросил Боб.

– Похоже.

– Снова мы оказались на войне.

– Снова? – переспросил я.

– Как одиннадцатого сентября. – Боб немного помолчал. – Улицы города напоминают мне фотографии из книги о первой американской войне в Ираке: дорога в пустыне, а на ней тысячи разбитых, сгоревших машин, которые медленно засыпает песок."

"Он рассматривал улицы вечернего города в маленький бинокль.

– Они нападали на вас? Зараженные, я имею в виду.

Боб повернулся ко мне: быстро, с искаженным гневом лицом.

– Зараженные, Охотники, как ты назвал их утром?

Я кивнул.

– Нет. Но на нас дважды нападали люди.

– Люди?

– В первый раз они стреляли, а во второй раз эти сукины дети подъехали на машинах и стали забрасывать нас зажигательными бомбами. Одна даже угодила на крышу, вот смотри.

Он махнул рукой в сторону огромного черного участка крыши – размером с теннисный корт, не меньше; казалось, что даже снег больше не хочет ложиться на месте пожара.

– Что за люди?

– Выжившие, как мы. Это было на прошлой неделе.

– Черт!

Я вспомнил о семьях, прячущихся внизу, о людях, которые выжили, чтобы на них нападали такие же выжившие. Вспомнил совсем свежие тела на снегу: те трое погибли, потому что не могли больше сидеть на месте. Я подумал о тех, кто мог убить их. Всегда найдутся люди, которые сумеют воспользоваться ситуацией, пусть самой трагической. Они не остановятся, даже если придется нападать на тех, кто может стать их единственной поддержкой. Наверное, они не видят смысла беречь в себе человеческое, если существование человечества под вопросом. Во всех нас без исключения сидит убийца, который легко вырвется наружу, – стоит лишь на миг дать слабину.

Я зря терял время. Из города нужно убираться, и чем быстрее, тем лучше. Так чего я жду? Почему не спрошу Боба напрямую, готов ли он и другие уйти вместе со мной? Потому что нельзя задавать этот вопрос сразу, без подготовки. Мы познакомились, рассказали друг другу наши истории, но я все равно слишком мало о нем знаю. Поэтому я спросил:

– Ты живешь в Нью–Йорке?

– Недавно.

– Турист?

– Да нет. Перекати поле – нигде долго не задерживаюсь, – ответил Боб, стряхнув снег с кромки крыши носком ботинка. – Я побывал в армии, в тюрьме, отбыл пару контрактов в Заливе: люблю разнообразие. А сюда я вернулся только пару недель назад.