Бог Разрушения (ЛП)

Я умею справляться с антагонистическими ситуациями и не уйду, пока не верну благосклонность моей музы. Я не понимал, как сильно по ней скучаю, пока не прослушал запись ее голоса несколько раз.

И я не знал, что способен скучать по кому-то.

Метод, который я придумал, может быть в лучшем случае спорным, а в худшем – самоубийственным, но мне нужно поставить точку перед всем миром.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Джереми, бесполезная пространственная масса, крепче вцепился в Сесили и приготовился к атаке всем телом.

На самом деле, все они делают то же самое, включая моих родных брату и сестру. У них нет ни одной верной кости в теле. Единственный, кто деликатно говорит о своей потребности покалечить меня – это Киллиан, но он держит Глин так близко, как будто должен защитить ее от меня – ее собственной плоти и крови.

Глин и Сесили выглядят более опечаленными, чем старушки, потерявшие пенсию и всерьез рассматривающие возможность похоронить себя заживо. Выражение лица Брэна становится полным боли, как тогда, когда он смотрел, как меня режут за его хрупкую честь.

Другая крайность – не кто иной, как Николай. Среди множества противоречивых и совершенно ошеломляющих реакций на мое божественное присутствие он единственный, кто не смог скрыть ни капли враждебности и позволил ей захлестнуть язык тела и маниакальное выражение лица.

— Я думал, что это день рождения и все приглашены, — легкомысленно говорю я, игнорируя разгорающуюся вдалеке мировую войну."

"— Это не так, — прямо говорит Киллиан.

— Кажется, теперь это так, — я подхожу к Мие, которая все время наблюдала за мной, как будто я статуя, а не их создатель. — Кроме подарка в виде моего присутствия, у меня есть для тебя еще кое-что, но я бы предпочел сделать это наедине…

Не успеваю я сделать второй шаг, как Николай врезается кулаком в мое прекрасное лицо.

Из забитого горла вырывается кашель, и я сплевываю на пол металлическую жидкость, наполняющую мой рот. Первый инстинкт – выпленуть ее в поганое лицо Николая, но это не поможет мне в том деле, которое я пытаюсь решить

— Лэн… — Глин вырывается из рук своего парня и подбегает ко мне.

Может быть, я ошибался, и, в конце концов, у нее есть какое-то подобие преданности мне.

Она останавливается в нескольких шагах от меня, как будто боится подойти ближе.

— Просто… уходи.

Я беру свои слова обратно. Она просто не хочет драмы в доме своего ничтожного дружка и, вероятно, боится за жизнь его кузена.

Что вполне оправданно, поскольку если бы он не был братом моей музы, то уже бы сейчас был загнан на стену моими кулаками. А потом, возможно, был бы отправлен в психиатрическую клинику, в которой так нуждается.