Бог Разрушения (ЛП)

Его зверя можно легко держать на цепи. Мой же убьет меня раньше, чем я попытаюсь совершить подобное богохульство.

Это может шокировать полицию по борьбе с антисоциальными беспорядками, но на самом деле мне не нравится причинять людям боль просто так, хотя все, включая мою семью и друзей, скажут вам обратное.

Правда в том, что люди, которым я причинил боль, случайно оказались на моем пути.

Я плохо реагирую на препятствия. В тот момент, когда появляется одно из них, я придумываю сто и одно решение, как его устранить, и, поскольку мне нужна анархия, я обычно выбираю самое сложное решение, которое причинит наибольший ущерб, просто чтобы я чувствовал себя в некоторой степени состоявшимся.

Настоящим.

Живым.

Я также получаю огромное удовольствие от того, что ставлю других на колени передо мной. Это сила, вызывающая привыкание, которую мне необходимо удовлетворять так же, как и потребность в хаосе.

Мой зверь легко поддается. Достаточно предложить ему немного насилия, анархии и возможной крови, и он будет золотым, нежась, как лев, в своей пещере.

Мой зверь также весьма прагматичен. В глубине своей черной души он хочет убивать в стиле серийного убийцы, и смотреть в безжизненные глаза людей. Ему хочется владеть чужим существованием, как своим Богом.

Он обладает высокими способностями к управлению эмоциями и катастрофами, и был бы идеальным кандидатом на роль разыскиваемого убийцы-знаменитости, но никогда не был бы пойман.

Однако эта мысль так и не осуществилась и никогда не осуществится по очень простой причине. Момент удовлетворения не стоит того ущерба, который может быть нанесен на протяжении всей моей жизни при шансе в 0,01 процента, что меня поймают.

Представить себя за решеткой? Богохульство.

И все же сейчас мой зверь далек от рациональности, спокойствия и расслабленности. Я стою здесь уже… черт знает сколько времени. Час? Три? Пять? Наверное, уже близок рассвет, а я так и не смог сомкнуть глаз.

Я слепил гениальное произведение, а потом засунул его в задний ряд других статуй вместе с холстом, на котором была кровь Мии.

Девственная кровь.

Вызвать Сатану с ее помощью – заманчивая идея, но я предпочитаю нечто более дьявольское.

Что-то, что бросает вызов реальности и ставит в неловкое положение все, что я делал до сих пор.

Я прикуриваю сигарету и выдыхаю облако дыма под тени раннего утра, проникающие в окно, щели которого я заделал глиной после того, как Мия дрожала от холода несколько недель назад.

Затягиваясь сигаретой, я иду к тому месту, где Мия лежит на диване, ее маленькое тело завернуто в мою рубашку.

Только мою рубашку.

Это уже вошло в привычку. Даже когда она в платье, она надевает мою одежду, прежде чем погрузиться в дремоту.