Бегущая могила (ЛП)

"

"Страйк видел, как взгляды мужчин перебегали с ее порванного спортивного костюма с логотипом ВГЦ на синяки на ее лице. Несомненно, ее рассказ показался им очень странным: она признала, что получила удар в челюсть, но заявила, что не хочет выдвигать обвинений, отмахнулась от расспросов о травме колена, продолжая настаивать на том, что просто хотела, чтобы они спасли ребенка, который умирал в комнате наверху, за двойными дверями с вырезанными драконами. Они бросали подозрительные взгляды в сторону Страйка: не виноват ли в синяке крупный мужчина, молча наблюдавший за интервью? К объяснению Робин, что она частный детектив из лондонского агентства “Страйк и Эллакотт”, отнеслись если не с явным подозрением, то с некоторой опаской: создавалось впечатление, что все это нужно проверить, и то, что в столице может быть принято без вопросов, в Норфолке ни в коем случае не будет принято за чистую монету.

Наконец, офицеры, видимо, сочли, что больше ничего выяснить не удастся, и удалились. Проводив их на стоянку, Страйк вернулся в комнату и застал Робин за бутербродом, от которого она на время отказалась.

— Слушай, — сказал Страйк, — это была единственная свободная комната. Ты можешь взять кровать, а я поставлю два стула или еще что-нибудь.

— Не будь дураком, — сказала Робин. — Я с Райаном, а ты с… как там ее?… Бужи…

— Правда, — ответил Страйк после некоторого колебания.

— Значит, мы можем спать в одной постели, — сказала Робин.

— Мерфи в Испании, — сказал Страйк, слегка обидевшись на то, что ему пришлось упомянуть этого человека.

— Я знаю, — сказала Робин. Он сказал в своем последнем п… — она зевнула, — … письме.

Доев свой бутерброд, она сказала:

— У тебя нет ничего, в чем я могла бы спать?

— У меня есть футболка, — сказал Страйк, доставая ее из своей сумки.

— Спасибо… Я реально хочу в душ.

Робин поднялась на ноги и направилась в ванную, прихватив с собой футболку Страйка.

Он снова сел в кресло, в котором слушал полицейский допрос Робин, испытывая противоречивые эмоции. Робин выглядела менее дезориентированной после того, как поела, вздремнула и поговорила с полицией, что было облегчением, хотя он не мог не задаваться вопросом, не сочтет ли беспристрастный наблюдатель, что он все еще использует ситуацию в своих интересах, если он действительно разделит с Робин постель. Он не мог себе представить, что Мерфи будет этому рад — впрочем, его не волновало, чтобы Мерфи был счастлив.

Звук душа в ванной комнате натолкнул его на мысли, которые, как он знал, ему не следовало думать. Поднявшись на ноги, он убрал использованную Робин посуду и столовые приборы, с шумом положив их на поднос, который поставил за дверью, чтобы его забрали.