Бегущая могила (ЛП)

Робин с нарастающей паникой последовала за ней, предчувствуя, что сейчас произойдет. Войдя в храм, Робин увидела, что все ее бывшие высокопоставленные коллеги, включая Амандипа, Уолтера, Вивьен и Кайла, сидят в кругу на стульях, установленных на блестящей черной сцене в форме пятиугольника. Вид у всех был суровый. С нарастающим ужасным предчувствием Робин увидела, что Тайо Уэйс тоже присутствует.

— Ровена решила выполнить задание, отличное от того, которое ей было поручено, поэтому ты и не смогла ее найти, Вивьен, — сказала Мазу, поднимаясь по лестнице на сцену и усаживаясь на свободное место, расправляя при этом свои сверкающие кроваво-красные одеяния. — Она отдала дань смирения, но сейчас мы узнаем, был ли этот жест пустой. Передвинь, пожалуйста, свой стул в центр круга, Ровена. Добро пожаловать в Откровение.

Робин взяла пустой стул и поставила его в центр черной сцены, под которой находился глубокий темный бассейн для крещения. Она села и попыталась успокоить дрожащие ноги, сжимая их влажными ладонями.

Свет в храме начал гаснуть, оставляя на сцене только прожектор. Робин не помнила, чтобы свет гасили во время других сеансов Откровения.

Возьми себя в руки, сказала она себе. Она попыталась представить себе Страйка, ухмыляющегося ей, но ничего не вышло: настоящее было слишком реальным, оно надвигалось на нее, даже когда лица и фигуры окружавших ее людей становились нечеткими в темноте, а губы странно покалывало, как будто от соприкосновения с ногой Мазу остался какой-то кислотный осадок.

Мазу указала длинным бледным пальцем, и двери храма с грохотом закрылись за Робин, заставив ее подпрыгнуть.

— Напоминаю, — спокойно сказал Мазу, обращаясь к собравшимся в кругу, — Терапия первичной реакции — это форма духовного очищения. В этом безопасном, священном пространстве мы используем слова из материалистического мира, чтобы противостоять материалистическим идеям и поведению. Это будет чистка не только Ровены, но и нас самих, поскольку мы обнаружим и избавимся от терминов, которые больше не используем, но которые все еще хранятся в нашем подсознании.

Робин увидела, как темные фигуры вокруг нее кивнули. Во рту у нее было совершенно сухо.

— Итак, Ровена, — сказала Мазу, чье лицо было настолько бледным, что Робин все же смогла разобрать его, а темные, криво поставленные глаза сияли. — Сейчас настал момент, когда ты можешь признаться в том, что ты, возможно, сделала или подумала, за то, что испытываешь глубокий стыд. О чем бы ты хотела рассказать в первую очередь?

В течение, как показалось, долгого времени, хотя, несомненно, это были лишь секунды, Робин не могла придумать, что сказать.