Грешник (ЛП)

Не после того, что сказал мне Линк, когда я должна была с ними ужинать. Я была слишком юна, чтобы понять, что с Джеймсом все по-другому. Он заманил меня в ловушку. Я не позволю Линку сделать то же самое.

Рука касается моего бедра, и я вздрагиваю.

— Все в порядке, — раздается успокаивающий голос Сина, и я делаю глубокий вдох.

Я не упоминала о том, что он сказал мне вчера вечером, когда я попросила его солгать. Я помню каждое его слово. Даже несмотря на то, что я чуть не потеряла сознание. Он сказал мне, что любит меня. По его словам, это правда. Но так ли это?

Я не знаю, что такое любовь. Я никогда ее не испытывала. Я думаю, что у всех любовь своя. Люблю ли я Сина?

Безусловно. В смысле «я убью ради тебя». Он может одним лишь своим голосом сделать святого нечестивым. Одним лишь взглядом может заставить ангела упасть с небес.

А я? Ну, я не святая и не ангел. Я для него рабыня. Я не могу отказать ему ни в чем, даже если бы попыталась.

Тот факт, что Син разорвет любого на части за одну только мысль о том, что он может полюбить меня, заводит. Это моя поганая токсичная сторона, которая хочет испытать его.

Син мягко проводит своей теплой рукой по моему бедру, и я чувствую, как расслабляюсь, надеясь, что не засну. Я все еще измотана. Мое тело болит и устало.

Играет радио, заглушая мое тяжелое дыхание и любой возможный разговор. Я не возражаю против этого. Я предпочитаю не обсуждать то, что сделала прошлой ночью.

Я вздрагиваю, и понимаю, что заснула. Еще темно, и я чувствую повязку на глазах, а его рука все еще лежит на моем бедре. Если Син и замечает, то не говорит об этом.

Машина останавливается, и его ладонь на секунду исчезает, а затем я слышу, как открываются и закрываются дверцы машины. Син хватает меня за руку, затем вытаскивает наружу и берет за плечи, чтобы я встала там, где он хочет.

Затем с моего лица снимают повязку, и я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету.

Передо мной стоит дом. Трехэтажный, весь из стекла и черного кирпича.

— Что… что это? — поворачиваясь, спрашиваю я.

Син ничего не отвечает. Вместо этого он берет меня за руку, тянет вверх по семи ступенькам и открывает две большие витражные двери. Мы входим в дом, и я оглядываю белый мраморный пол и черные акцентные вставки. Стены темно-серые, справа — парадная лестница.

— Ты сдаешь его в аренду? — спрашиваю я.

— Осмотрись, — говорит он, жестом приглашая меня пройти дальше в дом.

Я поворачиваю направо и вижу, что это столовая. Большой стол, за которым могут разместиться человек двадцать, стоит перед панорамным окнами, выходящими на лес. Черные занавески распахнуты, открывая вид на идеально ухоженный газон. Я поворачиваю налево и попадаю на кухню.