Лозоходец

Такое ощущение, что вильнули в сторону, вода была, но где-то дальше. Меня потряхивало от холода, однако я постарался откинуть все мысли и расслабиться. А потом стал звать воду обратно. Нехотя откликнулась она, точно разбуженный от спячки зверь. Лениво, понемногу поток менял направление, приближаясь ко мне. Было холодно, но от напряжения по лбу струился пот, заливая глаза. Меня трясло точно в лихорадке. Ещё немного… Вода вернулась, стала медленно подниматься. Я выпрямился, опираясь о стены, дёрнул за канат. Вылезти сил не хватило, хорошо мужики вовремя подхватили меня под руки и перетащили на землю.

– Готово, – выдохнул я, – дайте одежду, не то околею.

Мне подали исподнее, штаны и рубаху, быстро скинув мокрое, натянул на себя чужое бельё. Чуть маловато, да не страшно. Главное, сухое.

От первого колодца прибежал мальчишка.

– Вода поднялась! Ваши уже набирают в бочки! – подскочил пацан к офицеру.

– Отлично! – просиял тот, – мастер ты, Бугаев, каких поискать! – он пожал мне руку. – Ну, возвращаемся.

На обратном пути сельчане выносили мне кто, что мог. Хлеб, пирожки, молоко, творог. Офицер кивнул и ушёл вперёд, солдаты делали вид, что ничего не замечают. Я отказываться не стал, в вагоне полно голодных ртов. Кто-то передал в узелке поджаренные в печи сухари, их прибрал в карман. Дорога долгая, а ответной благодарности ждать не стоит.

Добравшись до состава, отдал продукты женщинам, кому хватило. У них дети. Воду возили на телегах, нам в угол поставили невысокий, полный бочонок.

– Пейте сколько влезет, – хохотнул конвойный.

Я забрался в вагон и устроился в облюбованном углу, ноги дрожали, тряслись руки, голова кружилась от переутомления. И не заметил, как тронулся состав, сон одолел меня раньше.

Глава 17

Следующие три дня мы тряслись в вагоне.

Холодно, голодно, но хотя бы была вода."

"Как ни странно, я не заболел. Сам удивился несказанно. Всё ожидал боли в горле, но нет. Даже насморка не было.

Нас выпустили лишь единожды, но не для того, чтобы мы могли прогуляться. Из вагонов вынесли мертвецов, в основном маленьких детей и стариков. Конвойные дали мужикам лопаты, мы рыли и долбили мёрзлую землю, копая могилы. Далеко от состава уходить не позволили, так что пришлось хоронить почивших чуть ли не под колёсами вагонов.

Я остервенело махал лопатой, стараясь не смотреть на убитых горем матерей. Кто-то тихо плакал, но у большинства слёз уже не было. Они воспалёнными глазами с красными веками следили, как готовится последнее пристанище для тех, кого обещали любить и беречь. В последний раз прижимая к груди окоченевшие трупики своих детей.

Краем глаза я заметил женщину, что брела вдоль вагонов. Взгляд её был безумен, с головы слетел платок, всклокоченные волосы трепал ледяной ветер, но она ничего не замечала.