Лозоходец

Ни себе оставить, не продать, всё отберут. Какой смысл горбатиться непонятно на кого? Борьбу же я всегда любил, хоть и не было возможности развивать свои таланты.

– Должен отметить, тебя неплохо натаскали, все приёмчики ты исполняешь мастерски. И не скажешь, что учился где-то в богом забытой деревне, – хитро прищурился собеседник.

– Если есть стремление, всегда можно развить то, что было когда-то заложено в тебе, – я ухватил аппетитный кусок рыбы рукой и отправил в рот, никак не мог привыкнуть к палочкам, издевательство, а не приборы.

Шен слегка поморщился на моё, по его мнению, варварство.

– Стремись, Егор. Теперь всё в твоих руках. Если одержишь победу, займёшь хотя бы третье место, то я обеспечу тебе и следующий турнир, и соревнования на Родине. И, заметь, на этот раз всё точно будет по закону, – довольно закончил он.

– Кстати, а деньги тебе за все бои заплатили? Что-то я их не видел ни разу.

– Сомневаешься? – прищурился Шен.

– Не без основания, заметь, – кивнул я.

– В конце турнира всё выплатят, – немного замялся он, – но не переживай насчёт этого, там и моя доля, сам понимаешь.

– Люди не любят расставаться сразу с большими суммами, как бы не обманули.

– Не впервой, – постарался успокоить меня Шен.

– Раньше платили как? Сразу после боя?

– Д-да, – нехотя признался он.

– И тебя нынешняя ситуация не настораживает? – мне стало не по себе, смоются с нашими деньгами и, выйдет, зря ехал сюда.

– Нет. Устроителей я знаю давно, сомневаться в них нет причин.

Шен глянул на часы:

– Поздно уже, спать пора, – он зевнул, встал, ополоснул свою тарелку и ушёл в комнату.

И всё-таки сквозила в его взгляде какая-то настороженность, когда речь шла о деньгах. Ох, не нравится мне это. Кидалы существуют в любой стране, порода такая, ушлая и живучая. Как там пелось в одной знаменитой песенке? Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки. Лучше и не скажешь. Вот только оставаться в дураках не хотелось."

"Я убрал со стола и вышел на улицу, стемнело и ночь, как волшебница, рассыпала по небу сияющие жемчужины звёзд, что отражались в неспешных водах реки. Спустился по берегу, ощутил всем телом веющую от Янцзы прохладу, вдохнул влажный воздух, что нектаром проникал в мои лёгкие, даже несмотря на терпкий душок тины и рыбы. Разулся, войдя по щиколотки в воду, присел на корточки и простёр над гладью руки. Волны подо мной будто только этого и ждали, прильнули к ладони, ластились, бурлили.

Даше с детьми здесь бы понравилось, подумал я, ощутив тоску по родным. Представил, как играли бы мальчишки на берегу, как купалась здесь Танюшка, а Даша, подоткнув юбку повыше, прогуливалась с Лизонькой на мелководье. Я скучал по своей семье, такой далёкой сейчас, и беспокоился за них.