Ложь во имя любви

Желание достичь пика экстаза, вершины наслаждения, о которых она лишь смутно догадывалась, возрастало с каждым прикосновением его пальцев.

Костос отчаянно жаждал достичь той же вершины. Больше он не мог сдерживать себя и, приподняв обеими ладонями ягодицы девушки, со стоном, переходящим в рычание, начал медленно погружаться в ее лоно.

Алекс напряглась, когда почувствовала его твердый мужской жезл, но ее жажда пересилила страх перед неизвестным. Он вошел в нее со всей страстью, разбуженной в нем этой странной женщиной. Растворившись в блаженстве, которое дарила ей твердая гладкая плоть, все глубже и глубже вонзающаяся в ее отзывчивое лоно, Алекс была не готова к какому-либо противостоянию. Внезапная боль заставила ее вскрикнуть.

Костос удивленно замер.

– Нет, все нормально.

– У тебя там так узко, – прошептал Кос-тос, и в его голосе прозвучали забота и наслаждение.

Терпеливый и опытный любовник, он перемежал медленные, неторопливые, максимально глубокие проникновения быстрыми, резкими толчками, забывая о себе ради ее наслаждения, прислушиваясь к ее дыханию, ощущая ее испарину, пока не сплел окутавшее обоих покрывало страсти, под которым исчезло время.

Ее тело с жадностью приняло его, и все это время Алекс, не прекращая, стонала, задыхалась и произносила нежные и призывные слова, выражая свое полное удовольствие. Она умоляла его не останавливаться, не прекращать движения.

Алекс первой достигла экстаза. Она издала тихий стон, замерла в восторге от волны необыкновенного наслаждения, вдруг окатившей ее. Огромная сила, бесконечная сладость поглотила ее, ошеломила ее, и она, не помня себя, затихла.

Когда последний стон замер у нее в горле, Костос почувствовал, как что-то прорвалось внутри него. Словно яркая вспышка взорвалась в мозгу – наступила разрядка, и в этот самый миг он понял, что благодаря чистой случайности встретил нечто редкое и драгоценное, то, с чем ему ни за что нельзя расставаться.

Прошло немало времени, прежде чем он отстранился от нее. Было так прекрасно, так дурманяще радостно ощущать ее обворожительное тело. Костос поднял темную голову и смотрел на нее ясными глазами, снова казавшимися сейчас коричнево-желтыми, как у тигра.

– Прости, что был груб с тобой. Я никогда еще не причинил боли ни одной женщине.

Даже распластанный на мятых простынях, Костос источал ауру мужественности. Мускулы плеч и спины выдавали недюжинную силу. Изящные кисти рук казались удивительно мощными. В строгом лице угадывалась страстность и одновременно несгибаемая воля.

– Тс, – прошептала она.

Она стараясь не встречаться с ним взглядом и целовала ту часть тела, до которой могла дотянуться, – его уверенный подбородок.