Ложь на крови

Когда за ним закрылась дверь, капитан усмехнулся.

— Малахольный какой-то этот Гусев, — заметил он. — Как его вообще в разведшколу взяли?

— Он же радист, — ответил Митьков. — Если хорошо свое дело знает, то почему бы и не взять?

— Хочешь сказать, дуракам везет?

— Ну, иногда и такое бывает. Но пусть он и малахольный, но рассказал-то нам побольше, чем Карякин.

— Что есть, то есть. Значит, Пашенька наш — мразь двуличная. Перед нами строил из себя жертву обстоятельств и злобных немцев, а перед курсантами в разведшколе строил из себя невесть кого.

— Скорее уж, многоликая. Если этот Гусев назвал его артистом.

— Знаешь, меня это не удивляет. Из всех этих пойманных гадов многие так себя ведут. Я, Мишаня, хоть раньше и сталкивался со всякой мелкой шелупонью, вроде лагерных доносчиков или бывших капо, но из них немало таких, как этот Захаров, попадались.

— Да уж, — вздохнул старший лейтенант. — Ну, что, будем третьего допрашивать?

— Давай. Кто знает, может, еще что-то интересное всплывет.

Однако вопреки ожиданиям, третий пойманный диверсант ничего нового и интересного не рассказал. Лишь подтвердил то, что офицеры услышали от двух предыдущих задержанных: да, Юрий был у них инструктором, обучал и строил из себя важную персону.

— Вот так-то, боец, — заметил Дмитрий, когда они уже стояли на улице. — Теперь все козыри у нас и в руках, и в рукавах.

— Будем дожимать Захарова? — спросил Михаил.

— Будем. Но завтра. Сейчас уже вечер. Надо отдохнуть и набраться сил.

— Мне кажется, Захаров будет опять юлить и изворачиваться.

— Обязательно будет, даже не сомневайся. Но ничего, и не таких уделывали.

— Ну, да, чай, не Джордано Бруно.

— А его так же обрабатывали?

— Как я читал, даже хлеще. Католическая церковь с еретиками не церемонилась.

— Да уж, порой их методов не хватает. Особенно с такими, как Захаров.

Здесь парень согласился со своим наставником.

— Ладно, Мишаня, давай-ка по домам. А то у нас завтра дел выше крыши.

— Как скажете, Дмитрий Федорович."

"* * *Утро принесло еще одну приятную новость. Первым ее узнал Юркин и не преминул поделиться ею с Митьковым.

— Ну, Мишаня, — он самодовольно ухмыльнулся, — подтвердились наши с тобой предположения.

— Какие именно? — уточнил старший лейтенант.

— Насчет происхождения Захарова. Ты уж прости меня, дурака старого, что сразу тебе не сказал. В общем, я как узнал про этого Гордеева, сразу решил узнать его биографию. И сегодня пришел ответ.

— Вот как. И что же там?

— Наш Гордеев, он же Захаров, сын кулака. Раскулачили его папашу в тридцатые. И сослали к черту на кулички.

— И поэтому он уехал из Астрахани…

— Естественно.