Ложь на крови

— Откуда его в Поляны перевели, знаете?

— Мне один офицерик немецкий по пьяни разболтал, что Пашка в нескольких лагерях в рейхе поработал. Но исключительно с нашими, не со всякой немчурой, пшеками или лягушатниками. А до этого, говорят, он разведшколу немецкую прошел.

— Разведшколу? — переспросил Митьков. — Абверовскую, что ли?

— Наверно, черт их разберет, что у них там за разведшколы. Вроде бы как там кадры готовил. Ну, там, диверсантов, радистов всяких. Чтобы в тыл забрасывать.

Насчет признаний пьяного немецкого офицера старший лейтенант сильно сомневался. Не из той публики этот Топилин, чтобы с ним немецкий офицер, пусть даже и под градусом, на такие темы беседы вел. Наверняка где-то краем уха что-то услышал, где-то свои же дружки-предатели рассказали, а где-то и додумал. Точнее, выдумал.

— Удивительно, как Захарову удалось избежать расправы в тот день, когда немцы оттуда сбежали, — заметил Михаил не без ехидства.

Топилин ничуть не смутился при этом напоминании.

— Я же говорю, Пашка все по-умному проворачивал. Он же не делал объявление на весь лагерь, мол, кто хочет служить немцам, пусть идут ко мне, все расскажу да покажу. Поэтому и не попался. Не то что мы с Лехой. Ну, Леха вообще болван редкостный. Наверно, поэтому ему и повезло, что насмерть не удавили."

"«Да уж, кто бы говорил», — усмехнулся про себя офицер, а вслух спросил:

— И что же, немцы перед уходом не вызывали никого из вас к себе, не намекали, что уходят?..

— Меня — точно нет. Про Пашку не знаю. Да и перед тем, как они ушли, в лагере было как в улье — немцы метались, злющие, как собаки. Даже пристрелили кого-то, кто под горячую руку подвернулся. Так что мне не до этого было. А на следующее утро мы проснулись сами — побудки-то утренней не было, — а все двери заколочены, фашисты разбежались, ну а мы сами по себе. Тут и началось…

Здесь Топилин сделал паузу. Впрочем, Митьков и сам не хуже его знал, что произошло дальше, помнил по рассказам других узников, не замаранных подобными мерзкими делишками (не считая, разумеется, Захарова). Да, бывший капо поделился с ним весьма ценной информацией. Конечно, там присутствовала изрядная доля вранья, но и правды тоже было немало. Пожалуй, им с Юркиным надо было сразу с этих предателей и начать. Но, как говорится, если бы знал, где упасть, соломки бы постелил. Но все же лучше поздно, чем никогда.

Старший лейтенант встал, чтобы позвать конвоира. И тут неожиданно Топилин тоже вскочил. Михаил напрягся. Разумеется, он был при оружии, да и сотрудник за дверью тоже. Но заключенный неожиданно подбежал к парню и умоляюще посмотрел на него.

— Гражданин начальник. — Он преданными глазами глядел на Митькова, а голос стал просящим.